Веселые миниатюры Командор | Ветер Свободы
Поделиться с друзьями:

Веселые миниатюры Командор

    1.    Злоключения собачки «Чапы» в «большом» исскустве 

Наши дни, протекавшие в окружении дикой природы островов, с течением месяцев, постепенно сворачивались в устоявшеюся колею научно-исследовательских дел, ход которых, порой, нарушался нашествием… „большого“ искусства. 

Вот и в этот сезон полевых работ, в окрестностях экспедиционного лагеря появилась известная группа „киношников“ из „Леннаучфильма“. Они сбирались снимать сногсшибательную ленту о дикой природе Командорских островов, и амбициозные планы режиссера были искрометными! 

— Я „голубая кровь“ кровь кинематографа» от Бога! Мой талант феерически развернет перед людьми картину потаенной жизни природы и это повергнет изумленных зрителей в неописуемый восторг!- Так частенько приговаривал он в процессе верстки сценария и сборов экспедиционного отряда! И уже на пирсе, когда погрузка на корабль шла полным ходом, его, как всегда и внезапно, осенила новая идея! 

В сутолоке причала, меж ног и поклажи сновал молодой песик забавной наружности. Что-то вроде помеси фокстерьера с кокер-спаниэлем. Дружелюбно помахивая коротким хвостиком, он забавно вертел головой и громко посапывал, выискивая съедобные кусочки. — Вот он! Именно он, вскричал восторженный режиссер, станет нашим надежным посредником в общении с дикой природой!- И схватив в охапку, чуть напуганную псину, он решительно шагнул на шаткую палубу экспедиционного судна. 

А когда небольшой и старенький «пароход» вышел из бухты, с подачи великого артиста, собачку нарекли незатейливым именем «Чапа»! 

По гениальному замыслу режиссера, на Чапу в будущем фильме, возлагалась наиважнейшая роль! Именно он, как вполне одомашненное создание, должен был первым поведать диким животным о добрых намерениях киногруппы. Более того, склонить их, диких животных, к тесному сотрудничеству с избранниками высокого искусства! С представителями, так сказать, элитной части человеческой цивилизации! 

По его неоспоримому убеждению, ведь только оно, это «высокое искусство», могло служить волшебным инструментом, позволяющим коренным образом менять поведение живых существ. 

И «овцы» и «волки», при этом, оставались не только целы, но и должны были впадать в состояние искренней дружбы и обожания друг друга! 

Разбив полевой лагерь среди живописных скал острова Медный, люди ни мало немедля приступили к воплощению этой замечательной идеи на практике. 

Стоял июнь месяц и тундряные куропатки, милые птицы размером чуть больше голубя, только-только вывели своих птенцов. И без того, совершенно непугливые они, почти вплотную подпускали к себе человека. Было забавно наблюдать, как в метре от тебя, чуть встревоженная мама-куропатка поднималась на ножки, а под ней, светло-желтой перинкой застывала на мгновение, кучка птенцов-пуховичкой! Еще минутка и она, эта кучка, неожиданно и с писком распадалась! В зеленой траве тундры, как в джунглях, цыплята неуклюже карабкались за тревожно ковохчащей мамашей и, отойдя от наблюдателя метров на пять, вновь сбивались под ее теплым тельцем. 

Такая умилительная картинка поведения птиц и их абсолютная досягаемость сначала потрясли Чапу до глубины души! По началу, он даже как-то осел на задние лапы и смешно завертел головой, но быстро оправившись от изумления, кинулся на желанную и беззащитную добычу! И только оперативное вмешательство расторопных помощников режиссера предотвратило трагедию кровопролития! Собачка была вовремя поймана их сильными руками. 

Процедура внушения длилась долго! Увещевательным тоном люди пытались объяснить собаке негодность и отвратительность охотничьего поведения. И, в конце концов, сердце Чапы, казалось бы, переполнилось чувством Любви! Но стоило от теории перейти к практике натуральных съемок, как Чапа моментально забывал прочно усвоенные уроки гуманного отношения к беззащитным птенцам. Воровато оглядываясь и возбужденно принюхиваясь, он в решающий момент первых прикосновений пытался цапнуть их зубами и проглотить! 

Измучившись окончательно, режиссер приказал своему ассистенту встать поблизости от птенцов и за пределами кадра, беззвучно, но внушительно махать огромным кулаком на виду у собачки. Так и прошли съемки…Чапа, в надежде урвать кусочек добычи осторожно приближался к птенцам, вожделенно тянулся к ним с полу оскаленной мордой.., но угрожающие взмахи кулаков ассистента, тормозили хищнические потуги собаки. 

В готовом фильме, этот эпизод выглядел весьма умилительно и даже сентиментально. 

Диктор, проникновенным голосом вещал изумленным зрителям, что идея посредничества, почти как пришествия, оказалась состоятельной. Милая, «улыбающаяся» мордочка собаки дружелюбно вертелась около птенцов куропатки, которые в свою очередь, громко попискивали и заинтересованно сновали вокруг диковинного создания — лопоухого и усатого «друга»!!! 

Но это были еще «цветочки»… 

Миссия «милого друга» набирала обороты…и чуть было трагически не окончилась в его контактах с каланами — морскими выдрами! 

Для крупномасштабных съемок, в полный кадр, был отловлен взрослый самец калана, который был помещен в естественную, маленькую бухточку среди скал побережья. Он быстро освоился и охотно принимал корм из рук — свежую рыбу и моллюсков, морских ежей и крабиков. 

Надо заметить, что в природе, особенно в штормовое зимнее время, каланы ищут спасение от волнения моря на береговых залежках. Вот здесь-то у них и происходят контакты с представителями семейства Собачьих — Командорским, голубым песцом! 

Эти проворные зверьки, размером как раз с Чапу, постоянно шныряют поблизости лежащих на снегу каланов, но на почтительной расстоянии…Калан-животное крупное и решительное. К незваным гостям, нарушавших их покой они либо равнодушны, либо стремительно агрессивны. Издавая угрожающее шипение, потревоженный зверь делает резкий выпад в сторону зазевавшегося песца и этой угрозы вполне достаточно, чтобы тот опрометью мчался прочь! Желанной добычей песцов могут стать только погибшие или умершие от болезней морские выдры! 

Чапа, пытавшийся сквозь сетку ограждения, принюхаться к пленнику, очень быстро понял, что в этой ситуации роли, могут поменяться совершенно. Калан сам, казалось бы, охотно плыл навстречу собачке, но приблизившись, быстро стремился схватить зубами незадачливого «посредника»! 

Таким образом, убедившись в исключительном «миролюбии» сторон и свято веря, что искусство не только способно творить чудеса, но и требует жертв, режиссер немедля приступил к следующему этапу съемок! 

Чапа, несмотря на видимое сопротивление, был бесцеремонно втолкнут на небольшой скальный уступ внутри вольера. Убедившись в невозможности смыться, он застыл в почти классической стойке, возбужденно помахивая хвостиком и потряхивая бородкой. 

Люди отпрянули в сторону. Зажужжал мотор камеры. Калан, плавающий в дальнем углу вольера, стенки которого были тщательно задекорированными морскими водорослями, спокойно, на спине и боку стал приближаться к незадачливой собачке. В метре от нее, морская выдра в возбуждении стала делать энергичные движения передними лапами, как бы приглашая Чапу разделить с ним морскую ванну! Однако песика явно не вдохновляла подобная перспектива и он, с удвоенной энергией, принялся крутиться и повизгивать на узкой площадке! 

Даже нам, посторонним наблюдателям, казалось, что Чапа, своим возбужденным поведением, выражает неподдельный восторг и ждет не дождется желанной секунды, чтобы кинуться в приглашающие объятья «доброго» друга! 

Между тем, калан решительно оперся на скальный выступ передними лапами и издав «победное» шипение, стремительно схватил прыгающего Чапу за бок! В мгновение несчастный «посредник» был низвергнут со своего скального пьедестала, и оказался барахтающимся в холодной морской воде! 

На истошные вопли о помощи кинулись ассистенты режиссера, заблаговременно одетые в гидрокостюмы. Увидев такую тотальную интервенцию, калан отпрянул в сторону и неприятный инцендент был счастливым образом исчерпан. 

Мокрую и дрожащую собачку благополучно извлекли из морской пучины. Жесткая шерсть, толстая шкура и солидная прослойка домашнего жирка спасла Чапу от серьезных травм! 

А в фильме, клянусь честью, без трагических моментов съемок, все выглядело так захватывающе и натурально, что просто слезы умиления так и катились из глаз! 

Режиссер, принадлежащий к «голубокровной» прослойке кинематографа, мастерски смонтировал ленту и фильм о «дикой природе Командорских островов», наверное, заслуженно, получил несколько престижных премий на различных фестивалях киноискусства! 

2. «Божья» коровка 

В очередной свой приезд на маленькую пограничную заставу острова Медного, я застал весь ее личный состав в крайне унылом состояние. На все вопросы, солдаты, вместо ответов скорбно кивали на командира. 

Этот еще молодой, но уже прошедший школу афганской войны, старший лейтенант, держал жесткую дисциплину в своем небольшом подразделении и разглашение «тайны» незамедлительно каралось штрафными нарядами и другими дисциплинарными взысканиями. 

Он был моим товарищем, земляком, с Южного Урала. Уроженцем одного из промышленных городков этой индустриальной области. 

Так вот…Добравшись наконец до сурового командира, я узнал что причиной «траурного» настроения, на заставе явилось нешуточное ЧП. В мучительных, родовых схватках умирала молодая корова! 

Надо сказать, что в целях само обеспечения продовольствием труднодоступных «точек», высокое командование приняло здравое, на первый взгляд, решение завезти с Камчатки на остров Медный коров, лошадей и свиней, что и было исполнено с немалыми трудностями! 
Однако вскоре, без хозяйского догляда, лошади и свиньи превратились в полудиких животных. Ловля первых и настоящая охота на вторых представляли порой увлекательное зрелище. 

И только коровы, в силу своей большей зависимости от человека и медлительности, так и оставались иногда востребованными. Все зависело от воли командира и случая! Если в призыве оказывался деревенский паренек имеющий навыки дойки, то застава была с молоком. Если нет, то и коровы с быком, потерянным стадом бродили в окрестностях военных построек. 

Как выяснилось из дальнейших расспросов, вот уже два дня безуспешно пыталась разрешиться от бремени молодая корова. Это были ее первые роды, и они продолжались мучительно долго. От боли и бесплодных потуг бедное животное ослабело до крайности. Повалилось на бок среди кочек тундры, да так и не двигаясь, лежала неподвижно, с закрытыми глазами. 

Картина на самом деле печальная! 

«Спирт, глицерин и твоя помощь, в настоящей операции»- решительно предложил я начальнику заставы, и мы вместе, попробуем спасти несчастную корову!" Он с готовностью согласился, и тут же полетели приказы по заставе доставить все требуемое в «кочкастую» операционную! 

Забегали солдатики! Народ приободрился! Лежащая корова встревожено замигала глазами! 

Перво-наперво, я разделся до пояса и тщательно омыл свои обнаженные руки спиртом для дезинфекции. Затем щедро вымазал их глицерином для большей «скользкости». Мой напарник, встал со стороны спины, лежащей коровы, внимательно наблюдая за происходящим и ждал команды. 

Смело, но осторожно я запустил руки в набухшее влагалище. Медленно продвигаю ее в глубину и нащупываю мордочку теленка. Его передние ножки неправильно согнуты, что значительно затрудняло выход плода наружу. Аккуратно выправляю эту оплошность. 
Острым лезвием ножа чуть надрезаю кромку внешних половых органов коровы. Она при этом только вздрагивает, но не делает резких движений. 

Снова погружаю обе руки внутрь влагалища и, найдя прочные прихваты на теле теленка, командую начальнику ритмично и сильно давить около брюшную полость коровы. Раз, два, три…Ослабевшая роженица начинает слабо отвечать рефлекторными сокращениями матки. В это время я осторожно тяну плод наружу. 

Еще раз! И еще…Пот градом катится по лицу! Под напором выходящего теленка, надрезанные кожные складки разрываются, и новорожденный вываливается на свет Божий! 

Первым делом, я осторожно освобождаю его от околоплодной оболочки и прочищаю мордочку от слизи! Поразительно, но он дышит и делает первые движения ножками! Набрасываю на него сухую простыню, и в этот момент слышу громкий возглас моего военного друга. Обернувшись назад, я и сам застыл в изумлении! 

Бедная коровка, с завидной резвостью вскочила на ноги и помчалась сломя голову от места своего мучительства! 

Но нам уже было не до нее. Наскоро осушив теленка, мы отнесли его в теплый закуток кухни солдатской казармы. Он скоро стал подниматься на слабые ножки и проявлять явные признаки голода. Пришлось срочно искать соску и разводить теплую смесь сухих сливок и сгущенного молока. 

Солдаты, только на второй день смогли отловить в тундре незадачливую «мамашу», но все попытки приблизить к ней теленка не увенчались успехом. Коровка начинала отчаянно бодаться, мычать и рваться прочь. 

К счастью, среди этого призыва, один паренек был деревенским. По общему согласию, на него и возложили почетную обязанность дойки молозива и выкармливания им теленка из соски. 

Уж поверьте мне на слово, он справился с этой задачей отлично и с его легкой руки теленка нарекли именем «Мишка», ну я как водится, нежданно- негаданно, стал «крестным» отцом! 

3. «Крутая» похлебка 

Мы работали тогда в горной части юго-восточной оконечности острова Беринга, с увлечением описывая семейные норы голубых песцов. Программа была рассчитана на месяц и, хотя продуктов было взято с запасом, но вездеход, который должен был вывести наш экспедиционный скарб, вместе с нами, хронически запаздывал, поэтому вскоре, пришлось полностью перейти на «подножные» корма. Благо грибов в окрестных тундрах было достаточно. 

Стоял уже конец сентября и полные горбушей реки опустели. Рыба отнерестилась и умерла, положив жертвенное начало в благополучие будущих поколений. 

Во время небольших отливов удавалось собирать немного моллюсков, морских водорослей, но через несколько дней, такая еда становилась комом в горле! Тогда я, в качестве исключения, позволил сопровождавшим меня студентам попробовать поохотиться на куропаток…с палками! Ружей с собой мы никогда не брали. 

Процесс преследования этих птиц и охотой то назвать едва ли удобно. Настолько они доверчивы, непугливы и довольно многочисленны. 

Так вот…К вечеру следующего дня один из студентов сумел-таки добыть одну взрослую птицу. Оглядев желанный трофей, я сам, с превеликим тщанием, принялся за приготовление деликатесного кушанья. 

Аккуратно ощипав и промыв тушку птицы, положил ее в котелок и далее на жарко пылающий огонь печки. Минут через двадцать вода в нем активно забурлила, как в «молодом» гейзере и по избушке понесся сказочный аромат почти настоящего куриного бульона. 

Народ возбужденно зашмыгал носами и застучал ложками. Однако, сняв первую пробу, я поспешил охладить их нетерпение. Добытая куропатка была не только взрослой, но по-видимому и птицей, уже далеко преклонного возраста. При скоротечной варке ее мясо оставалось жестким и трудно отделяемым от костей. 

Посоветовавшись, мы все же благоразумно решили, оставить варить тушку до утра. 
Разочарованные и голодные студенты, гомоня о куриных изысках , нырнули в спальники. Подбросив в печурку дров, я последовал их примеру. Мало по малу, в ночном сумраке нашего жилища воцарилась тишина, нарушаемая лишь мирным, убаюкивающим бульканьем котелка, да шорохом полевок на полу. 

Я проснулся почти с рассветом и, закурив, побрел за дверь. Туман висел в сопках и над океаном. Холодный ветер порывами колыхал уже пожухшие от осенних заморозков, прибрежные травы. 

Наскоро вернувшись, в полусне, я побрел к своему теплому спальнику, как вдруг, вспомнил о предстоящем «царском» завтраке! Наклонился над котелком и потянул воздух. С изумлением заметил, что мясо сварившейся птицы значительно увеличилось в размере. Ковырнув пальцем выступающую бурую поверхность, я наткнулся на большой шерстяной носок. Один из многих, которые вешались для просушки над печкой. 

Судя по всему, он упал вниз и угодил в открытый котелок давно, так как против ожидания источал вполне приемлемый и даже аппетитный запах мясного бульона. 

Не придав случившемуся особого значения, а лишь зевнув и покачав голов, я бездумно забросил его сушиться на прежнее место и мигом заснул, свернувшись калачиком, в еще не успевшем остыть спальном мешке. 

Часа через три все были разбужены бодрым голосом «дежурного» по отряду, который торжественно объявил приглашение к уже сервированному столу! Не потребовались и дополнительные уговоры, как в секунду мы все оказались на «позиции». 

Бульон был разлит по мискам. Мясо сваренной птицы заботливо порезано и справедливо распределено по числу голодных едоков. 

От моих недавних открытий, утренний сон, не оставил и следа! Поэтому нервный возглас студента, успевшего первым проглотить ложку бульона, не обратил на себя должного внимания. Только вслед за ним, ощутив помойную горечь , я понял, в чем дело и с полным ртом уставился на товарищей! На миг за столом воцарилась гнетущая тишина! 

Роняя ложку, я опрометью кинулся на улицу, где с отвращением сплюнул «куриный» бульон изо рта! Толпа загомонила и, сшибаясь на выходе, устремилась следом за мной! 

Нельзя передать выражения лиц и возгласы изумления у порога! Опомнившись, я поведал ребятам о своем утреннем открытии. Жарко объясняя свою забывчивость и отсутствие какого-либо злого намерения подшутить! 

Мы, молча, вернулись к столу. Да, наше чудесное блюдо, превратилось в «крутую похлебку», наполненную до краев миазматическими, неистребимыми, вкусовыми оттенками! 

Кто-то робко высказал предположение, что возможно мясо все же сохранило свой естественный вкус. Но, увы! Надежда была напрасной. Оно как отличный адсорбент щедро и стойко, впитало в себя носочные ароматы и было абсолютно не съедобно! 

После первых проб, другой студент весьма кстати, вспомнил шутливые строчки из анекдота…Как уставший охотник, старик, с чудным именем -Рамуальдович-, после долгой дороги, вечером, в такой же как наша избушке, медленно снял свою портянку, осторожно понюхал ее и аж «заколдобился»! 

4.    Рожденный «ползать…» 

Ладно! Уж так и быть! Откроюсь вам, не таясь, в своей самой заветной страсти — неистребимой ЛЮБВИ к …кошкам! Страсти настоящей и тем более неутоленной! 

Порой кажется, что я и сам как кошка, брожу из экспедиции в экспедицию, из года в год, «сам по себе», да так и не нахожу окончательной привязанности…ни к месту, ни к «хозяйке»…Трудно, да и пожалуй невозможно, отступиться от грани свободы, после которой начинается, своя, но мало интересная, для меня жизнь! 

«Персей», был моим «полевым» котом, ярко-рыжей окраски и внушительных размеров. Легко поддавался дрессировке. Был добродушен и терпим, к любимым ему людям! «Дикая» жизнь, среди просторов тундры и морских прибрежий, была ему, как и мне, явно по вкусу! 

Набегавшись и наохотившись всласть, он к вечеру возвращался в избушку и забирался ко мне в спальный мешок, выбирая всегда самое неудобное, с моей конечно точки зрения, место для ночлега! В самых ногах спальника, где в тесноте, всегда получал постоянные тычки от моих голых стоп! Надо сказать, что человек я во сне беспокойный. Постоянно ворочающийся, дергающийся в такт вечным видениям и ночным «полетам»! 

Однако, кот, несмотря на «тиранию», привычкам своим не изменял, даже тогда когда я удобно устраивал его в изголовье или на поверхности спального настила-лежбища! Отвергая комфорт, он терпеливо сносил все неудобства, и лишь в крайних случаях, осторожно выпускал острые коготки! 

Такому изобилию пищи, каким ежедневно, кормился Персей, могли позавидовать все кошки Мира! Щедрые обрезки лососевых рыб и внушительные порции тушеного мяса! Остатки супов и каш! 

Однако, в день моего дежурства на кухне, кот выбирал иную тактику питания, поэтому время готовки, иногда, превращалось в настоящий, бесплатный аттракцион для ребят из нашего экспедиционного отряда! Особенно, когда на обед готовились рыбные котлеты и уха! 

Нервно помахивая рыжим хвостом, в момент, когда я, казалось бы полностью поглощен жаркой и варкой, «Персей», вспрыгивал на кухонный столик, и крадучись, прижимаясь всем телом к поверхности, неслышно продвигался к готовым, с пылу с жару, горяченьким котлетам! Достигнув цели, он лапой дотрагивался до одной из них, обжегшись, мгновенно ее отдергивал и недовольно «ворчал»! 

По обоюдно разработанному «сценарию» именно в этот момент я должен был обратить на него свое гневное «око» и грозно воскликнуть проклятие к небесам! Кот застывал, в страхе, как преступник пойманный с поличным, но не убегал! Громко, призывая в свидетели всех «святых», я не спеша брал его за «шкирку», выходил на порог избушки, с победно поднятой рукой. «Персей» обреченной тушкой свисал вниз, не делая ни малейших попыток вырваться! 

Неистова вопя о неотвратимости наказания, я раскручивал рыжую «бестию» над головой и бросал с размаху, в высокие заросли травы. 

Без звука, распластавшись в полете, как белка-летяга, кот стремительно и с великим шумом падал в травяные джунгли и исчезал… 

На время! Короткую паузу! И минут через двадцать, полеты возобновлялись вновь. 

Сердобольные студентки, по началу, не разобравшись в ситуации, горько сетовали и пеняли мне, на столь «жестокое» обращение с благородным животным, вскоре убеждались, что хитрый кот, специально и сам моделировал столь желанную для него ситуацию… 

Он, как бы пытался, опровергнуть известный тезис, о «рожденных ползать…» и при случае всегда стремился в полет! 

5. Удивительные приключения матроса Васи 

Хотелось бы Вам рассказать, мой милый друг, что ранней весной в потаенных участках побережий Командорских островов, подросшие детеныши каланов, в возрасте не более года, начинают переходить к самостоятельному образу жизни. Без постоянной опеки со стороны заботливой «каланихи-мамы». Они тогда собираются в небольшие группы, и вместе, надежной компанией, залегают на берегу, у самой кромки воды холодного океана. 

Вот, этот-то период, мы и старались использовать для свой программы мечения морских выдр. Во-первых, отлов сачками непугливых и недостаточно сильных животных осуществлялся быстро. Во-вторых, как правило, удавалось избежать фактора намокания меха и «беспокойства» для больших групп взрослых животных, которые на ночь, ложились неподалеку. 

Но иногда, и как назло, в местах наиболее удобных для отлова, каланята лежали рядом с взрослыми тюленями-антурами. Эти осторожные звери были довольно внушительных размеров и порой достигали веса от 150 до 200 кг. Они не были агрессивны, но очень мешали при отлове, так как первыми замечали бегущих людей с сачками наперевес и стремительно-неудержимо скользили в набежавшую волну! Вслед за ними убегали и каланы. 

В таких случаях, ловцам нужно было быть особенно быстрыми и ловкими! Без оглядки нестись в тяжелой зимней одежде по скользким камням на перехват потревоженных животных. 

Для реализации столь многотрудного мероприятия мы брали в короткую аренду небольшие, рыбопромысловые суденышки и всегда, среди членов экипажа, находились 1–2 любознательных моряка, которые добровольно вызывались помогать нашей научной группе. 

Вот и в тот раз, Вася, так звали одного из матросов, оказался незаменимым помощником и чудесным парнем. Отслужив на Камчатке, он решил не возвращаться на «материк». 

Родом из деревни, да еще после армейской «неволи», Вася, буквально грудью впитывал новые впечатления и открытия! 

Ни хмурые предрассветные подъемы, ни холод ветра и морской воды, ни сумасшедшие высадки в прибойные волны не охлаждали его неподдельного энтузиазма. К тому же от природы он был проворен, смышлен и силен! Вскоре, мы все его очень полюбили и стали считать полноправным членом нашего научного «десанта»! Он всегда был в «первых рядах», и, несмотря на тяготы работы, оставался неизменно весел и бодр! 

И вот, как-то утром, когда рассвет только-только обозначил свою светлую линию на горизонте, мы высадились в скалы. Прокравшись между камнями, я увидел каланов, но увы, они лежали на берегу, почти бок о бок, с тюленями. 

Коротко изложив обстановку товарищам, я особенно просил Васю, быть внимательным и скорым! В набеге не перепутать каланов с тюленями! 

Мы договорились и встали на стартовые позиции. По моей команде, разом выскочили из укрытий и кинулись с большими сачками ловить просыпающихся животных! Все складывалось удачно! Я накрыл сачком молодого каланенка и окинул быстрым взглядом других. Все получилось, только Вася, при беге, поскользнулся и упал! Упустил свой шанс и отстал… Однако, не мало не мешкая, вскочил и кинулся вслед убегающим каланам. 

К моему удивлению, уже в полосе наката волны, он таки настиг…зазевавшегося…тюленя, и с ходу накрыл его голову сачком. Его размер, как раз позволил связать антура до передних ласт, но это никак не могло остановить движение могучего зверя в океан. Но Вася крепко держал древко! Так вместе, они, стремительно и исчезли в глубинной пучине, серой холодной воды! 

Я только рот успел раскрыть от изумления, но оправившись, кинулся на выручку терпящему бедствие коллеге! 

Вскоре, голова Васи появилась на поверхности в метрах трех от берега! Вслед за ним, чуть поодаль, всплыл разорванный сачок, и уж совсем в стороне, среди бушующих волн показалась обалдевшая голова тюленя! 

В минуты Вася был извлечен из воды! Мы наскоро переодели его в сухую одежду и отправили на «пароход»! 

Мы долго «умирали» от смеха, вспоминая фиерическую картину пленения «маленького каланенка», а сопровождавшие Васю друзья, потом уверяли меня, что до самого судна, их бот преследовал разгневанный тюлень-антур! 

6.    Жизнь пришла «собачья»… 

Во времена, когда на Командорских островах еще не был организован заповедник, в научных экспедициях со мной всегда был верный пес-Юкон. Большая и сильная восточно-европейская овчарка. Москвич по рождению, он с юных месяцев возрастал на суровых островах, вполне разделяя все тяготы бродячей жизни, особенно в зимнее время. 

Тогда мы были заняты наблюдениями и сбором биологического материала, в труднодоступных районах островов и очень часто наше житье совпадало с делами охотников-промысловиков, добывающих капканами голубых песцов. С некоторыми из них меня связывали крепкие узы дружбы, особенно с алеутами. 

Одним из них был Сережа Скрипников. Коренной житель Командорских островов, чудесный, добрый, открытый, сильный и веселый парень, по кличке Секач или мистер Скрипка! 

Как то нам более двух месяцев, пришлось проработать с ним бок об обок. Как говорится, делить и «кров и пищу»! 

Сергей, почти ежедневно уходил на проверку своих капканов. Я, на свои научные наблюдения за зимними залежками каланов-морских выдр. Юкон оставался на страже, у избушки. 

Наша жизнь летела незаметно, в трудах и заботах текущего дня, вечерними разговорами, игрой в шашки, изучением алеутского языка и чтением книг. 

Уютно потрескивали дрова в печурке. Юкон мирно дремал в своем углу, на полу.., но однажды, мы оба были неприятно удивлены необычным поведением собаки. Как обычно, улегшись на свое место, Юкон начал беспокойно вертеться, энергично покусывать свою шкуру, а на день третий и громко взвизгивать при этом! 

Все сразу же стало ясно! Несмотря на предосторожности, собака подцепила живых клещей, что в изобилии, как естественный паразит, обитают на теле песцов. 

При сушке шкурки, они почти сплошной, пылевидной пленкой покрывали верхушки остевых волос и в изобилии падали на землю и пол задней комнаты, где охотник занимался первичной обработкой меха. 

При потере живого «хозяина», они впадают в анабиотическое состояние и таким образом могут более года сохранять искру жизни, дожидаясь счастливого случая обретения новой, подходящей «жертвы». Ей может оказаться и человек, и собака. Укусы таких клещей очень болезненны, но с гладкой кожи людей, они легко смываются горячей водой и спиртом. Другое дело собака!!! Охотники рассказывали мне, что порой, здоровенные ездовые псы, просто сходили с «ума» от нестерпимой боли! 

Оценив ситуацию и посовещавшись, мы решили принять экстренные меры спасения Юкона! 

Из подсобных средств был только стиральный порошок «Новость» и горячая вода. 

Жарко запылала печка. Ведра, кастрюли и чайник были забиты снегом и поставлены на огонь! Шипящий пар от раскаленной плиты столбом поднимался к потолку. Стало нестерпимо жарко, как в бане! Даже керосиновые лампы, протестующе замигали, задыхаясь от нестерпимого зноя и влажности! 

Раздевшись догола, в колеблящихся причудах теней полумрака, мы решительно подступили к бедному псу. Юкон испуганно, но обреченно отдался на волю «судьбы» и «злодейского» хозяина! 

Большая собака, была грубо повалена на бок и потоки горячей воды щедро заструились по ее телу! Тут же сыпался, почти ядовитый порошок. Стирка набирала обороты! 

От страха и боли Юкон начал громко подвывать, дергаться и биться! 

В общем, картина не для слабо нервных! Я и сейчас представляю, что если бы кто-нибудь подглядел за нами в окошко, то наверняка бы пришел в неподдельный ужас, узрев, двух голых мужиков в клубящемся полумраке, безжалостно терзавших тело несчастной собаки! 

Минут через сорок, почти выбившись из сил, мы кое-как обмыли Юкона остатками воды и он буквально «бездыханный» отполз на свой коврик! 

Мало-помалу, страсти утихли. В настеж распахнутую дверь живительной прохладой заструился свежий воздух от Тихого океана! Мы оба попадали на спальники, надеясь, что утро, будет, как водится, мудренее, всех дьявольских наваждений, вечерней преисподни! 

Так и случилось! Я был разбужен бесцеремонными тычками морды моего верного пса! Глаза его были веселы, и он стремился на улицу. Был голоден и энергичен! Спешно распахнув двери избушки, я только при дневном свете и белом снегу, как следует разглядел плоды наших безудержных стараний! 

Собака с радостно каталась по снегу, чистя высохшую шерсть, которая просто клочьями летела по сторонам! На моих изумленных глазах, Юкон превращался в пятнистое, гиено образное существо! Участки голой кожи, так и мелькали в вихрях снежной пыли! 

Слава Богу, в течение месяца, шерсть отросла вновь!!! 

7.    Пограничные «будни»… 

Популяция голубых песцов на Командорских островах, пожалуй, самая необычная из всех группировок этих животных, которые широко распространены по островам и побережьям Тихого и Северного Ледовитого океанов. 

По определению, она одна из очень древних популяций, в которой, с течением долгого времени, сформировались два, самых больших подвида песцов в Мире! 

Поэтому изучению их поведения и экологии уделялось пристальное внимание со стороны моих друзей, ученых-зоологов из МГУ. Главным закоперщиком всех этих, долгосрочных программ был научный сотрудник биофака МГУ — Миша! Большой умница, отличный товарищ и настоящий экспедиционный исследователь! 

Миша был страстно влюблен в объект своих наблюдений и этим чувством, вольно или невольно, заражались все окружающие его люди: студенты, коллеги, местные жители и другие граждане нашей необъятной Родины! 

И на самом деле, сохранение столь уникальных небольших, островных популяций голубых песцов имело принципиальное и даже фундаментальное значение! 

Так вот… В течении лет, нам приходилось не раз работать вместе и ходить с Мишей по горным тропам острова Медного. Из бухты в бухту, с перевала на перевал! Порой на таких маршрутах нас накрывала непогода. Густые туманы с противным мелким дождиком-бусом и порывистым ветром. 

Как-то раз, на переходе в бухту Преображенская, нам сильно не повезло! Окутанные до пят клубами непроглядного тумана, пришлось долго плутать в вершинах сопок и горной тундре в поисках верной дороги к небольшой пограничной заставе. 

Вконец измучившись, мы все же правильно выбрали направление, и вышли на тропу. Дальше все было просто! Лишь только успевай перебирать ногами на крутом спуске в бухту. 

В предвкушении крыши над головой и горячей кружки чая мы из последних сил наддали хода. Вот и пелена тумана остались в вершинах сопок. Стали видны строения заставы и береговая кромка бухты Преображенской. Ее, совсем небольшой, галечный участок пляжа, окаймленный с обеих сторон непроходимыми скалами! 

Этот-то, совсем небольшой участок и служил, своеобразной пограничной полосой, для часового, несшего бдительную охрану «священных» рубежей. 

Молодой солдатик, с автоматом за спиной, мерно вышагивал свой короткий маршрут и как маятник, лениво скользил между скал…И туда, и сюда…И снова туда! 

Порой он останавливался, наклонялся, поднимал камешек с берега и лениво бросал его в воду, наверное, при этом напевая себе под нос популярную песенку, « над Сахалином низко облака…А я бросаю камешки, крутого бережка, далекого пролива Лаперуза…»! 

Прескучное занятие, но на сей раз, дело не ограничилось только этим. Буквально по пятам за ним следовал голубой песец, крупный самец, охранявший свою территорию,…Он время от времени протяжно взлаивал, подвывал от досады и норовил куснуть конкурента-пограничника за голенища сапог! 

— Миша! Посмотри, что за удивительная картина! Какая естественная гармония дикой природы и человека! Какая завидная терпимость и снисходительность последнего, к беспокойным «братьям нашим меньшим»! Но не успев закончить свой патетический монолог и дождаться должной реплики одобрения со стороны коллеги, мы оба застыли от вида стремительно разворачивающихся событий… 

Солдатик, которому явно обрыдло назойливое приставание песца, резко развернулся и со всего маху залепил бедняге пинка сапогом. От удара песец вскинулся в вверх, перевернулся в воздухе и бездыханной тушкой упал на песок. 

Проводив его полет равнодушным взглядом, боец лениво продолжил свое мерное хождение. 

Как по команде, мы с криком, бросились к поверженному животному. Завидев нас, часовой перепугался не на шутку и вскинул свой АКМ, но Миша был неудержим! Он как птичка слетел к бедному песцу, а я тем временем с поднятыми руками, торопливо втолковывал солдатику, что мы свои…Научные сотрудники экспедиционного отряда из дальних бухт острова. 

К счастью, удар сапога не стал фатальным и вскоре песец очухался. На прощание, он укоризненно обвел нас мутным взглядом и поковылял прочь, к своей норе, спрятанной в скалах. 

На «бедного» солдатика, молодого деревенского паренька, призванного с «материка» обрушились гневные упреки и объвинения в безжалостном, варварском отношении к животным! Опустив автомат, он робко озирался по сторонам, оправдательно лепеча, что подобные ситуации, складывается у них на границе довольно часто. Удар сапогом, вовсе не означал шага к убийству, а применялся просто как орудие самозащиты! В противном случае, песец, мог преследовать часового буквально часами! «Никакие нервы не выдерживают»- в заключении пожаловался он нам! 

Слава Богу, все закончилось благополучно, но на следующий день, с согласия командира, мы прочитали ряд лекций для личного состава заставы, где убедительно доказывали необходимость бережного отношения к Дикой Природе, особенно такой уникальной и легко ранимой как на Командорских островах! 

Войны-пограничники внимательно слушали двух бородатых чудаков-биологов и согласно-сочувственно кивали головами… 

автор Владимир Севостьянов