«Русский Север: Чукотка или по следам оленного народа с Константином Куксиным» Сказки Чукотки | Ветер Свободы
Поделиться с друзьями:

«Русский Север: Чукотка или по следам оленного народа с Константином Куксиным» Сказки Чукотки

Сказки Чукотки

Всемогущая Катгыргын 

Давным-давно жила на Чукотке злая колдунья. Звали её Катгыргын. Где стояла её яранга, никто не знал, но появлялась она всюду и много зла делала людям. Придёт, бывало, человек с охоты, свалит моржа с нарт и только начнёт его разделывать, смотрит: под ножом у него и не морж вовсе, а камень. 
А то ещё и так было: прибежит к стойбищу заяц и танцует, будто просит: «Бейте меня!» Схватят охотники ружья, прицелятся, а выстрелить не могут. Глядят: вместо ружей в руках у них собачьи хвосты. 

Говорили, будто у Катгыргын такая сила тайная была: захочет — человека в зверя превратит. А ещё говорили, будто служили у неё в работникахрыбка-сайка, серый зайка, олень рогатый, волк зубатый, медуза скользкая, белая лисица, кайра — чёрная птица, северная берёзка да мох подснежный, что ягелем зовётся. И все эти работники тоже тайную силу имели. Правда, они не во всё могли превращать своих врагов, а только в самое безобидное для себя существо, и то один раз в жизни, когда им самим смерть угрожала. 

Много слышал об этом охотник Тынэн, но не во всё верил… 

Однажды пришёл он с работы домой и говорит жене: 

— Что же ты всё лежишь? Взяла бы хоть кухлянку починила. Видишь: она вся в дырах! 

— Возьми и почини, если тебе охота, — говорит ему жена. 

— Устал я, да и не мужское это дело… 

— Ну, как знаешь, а мне спать хочется! 

— Что же это такое?! — рассердился Тынэн. — Я продрог, хочу есть, а от тебя доброго слова не дождёшься! 

Крепко поругался Тынэн с женой и решил уйти от неё — не первый раз она с ним так обращалась. «Всё равно, — думает, — жизни не будет». Сунул он кусок вяленого мяса за пазуху, вскинул ружьё на плечо и пошёл куда глаза глядят. 

Долго ли, коротко ли шёл — вдруг видит перед ним ущелье. Справа и слева чёрные скалы острыми пиками небо подпирают. А тут как раз вечер наступил. Тынэн подумал: «Куда в темноте пойдёшь? Надо на ночлег устраиваться». Увидел он впереди пещеру, но не успел и шагу ступить, как из неё вышла старуха — худая, горбатая, нос крючком, голова торчком, зубы как клыки у моржа — длинные-предлинные. 

— А-а, Тынэн пришёл! Давно тебя поджидаю! 

Удивился охотник: откуда она его имя знает? А старуха говорит: 

— Я всё знаю! 

И Тынэн понял, что попал в лапы самой Катгыргын. 

— Много у меня всяких работников — и птицы, и звери, и растения разные, а человека нет, — говорит старуха. — Слушай же, охотник: отныне ты будешь моим работником! Будешь делать всё, что я прикажу! 

Вскинул Тынэн ружьё: 

— Не желаю быть твоим работником! 

— Ха-ха-ха! Убить меня хочешь? Да ты взгляни, из чего стрелять будешь! 

Глянул охотник, а у него в руках вместо ружья палка. Замахнулся он палкой, а старуха перекувырнулась через голову — и сразу такая пурга поднялась, что вокруг темно стало, ничего не видно. Зарылся Тынэн в снег, ждёт, когда пурга стихнет, а она всё сильнее разыгрывается. Ждал, ждал, видит: на месте ничего не высидишь; поднялся и пошёл. Долго ходил по глубокому снегу, но дорогу в стойбище так и не нашёл. Устал Тынэн, повалился в снег и заснул. А когда проснулся, видит: перед ним та же пещера, та же страшная старуха сидит, оленьими рогами волосы расчёсывает. 

— Ну, как, охотничек, теперь согласен? — спрашивает. 

Подумал Тынэн — выхода нет. 

— Ладно, — говорит, — согласен. Только накорми меня сначала. 

Тряхнула старуха волосами — тут сразу оленья упряжка появилась. А на нартах всевозможные кушанья — и тюленья печёнка, и оленина, и мясо вяленое, что копальхой называется. Всё перепробовал Тынэн, наелся досыта и ещё за пазуху кое-что сунул. 

— Ну, вот и хорошо, — говорит старуха. — Теперь я спать лягу, а ты смотри — никого ко мне не пускай. Пустишь — в ледяную сосульку превращу! 

Стоит Тынэн у пещеры, грустную думу думает. А тут вдруг белый медведь подходит. 

— Что тебе надо? — спрашивает охотник. 

— Хочу всемогущую Катгыргын видеть! — отвечает медведь. 

— Не пущу! — говорит охотник. 

— Как это ты меня не пустишь? Да знаешь ли ты, кто я? Я её первый работник! 

— Кто бы ты ни был, уходи отсюда! Разозлился медведь, зубы оскалил, вот-вот на охотника набросится. Вскинул Тынэн ружьё, курок взвёл. 

— Ой, погоди, — говорит медведь. — Не стреляй! — И тут как рявкнет: — Будь ты зайцем! 

И Тынэн превратился в зайца. Попрыгал у пещеры, попробовал ружьё взять — ничего не получается. И понял заяц, что теперь у него одно спасение — ноги. Повернулся он, поскакал в стойбище, очутился возле своей яранги: 

— Открой, жена. Это я, твой муж Тынэн! Выглянула жена из яранги да как захохочет: 

— Видано ли, чтобы мой муж был зайцем! Уходи, пока собак не спустила! 

Перепугался заяц и побежал в тундру. Долго бежал, проголодался, а вокруг ни травинки, всё белым снегом замело. Сел и заплакал горькими слезами. Вдруг видит: там, где слезинки упали, снег растаял и ягель показался. Потянулся заяц к ягелю, а ягель перепугался, что заяц его съест, да как крикнет: 

— Будь ты тюленем! 

И стал заяц тюленем. Лежит на снегу, о воде мечтает, а до моря далеко. Весь день полз. Дополз-таки! Плывёт тюлень по морю, а впередирыбка-сайка играет. «Ага, — думает тюлень, — вот и поужинаю». Только за рыбкой погнался, а она и говорит: 

— Будь ты волком! 

И стал тюлень волком. Бьёт лапами по воде, того и гляди утонет. Но всё-таки выбрался на берег. Стоит у камня, весь в ледяных сосульках, дрожит. А в это время белая лисица мимо пробегала. Волк — за ней. Вот-вот нагонит, а лисица свернула в сторону да как крикнет: 

— Будь ты кайрой! 

И сделался волк кайрой. Летит кайра над морем, еле на крыльях держится — так есть хочется. Заметила медузу — и к ней. А медуза прошептала: 

— Будь ты оленем! 

И стала кайра оленем. Плывёт олень по морю, одни рога из воды торчат. Вот-вот утонет. Но, к счастью, море стало замерзать, и он по льду вышел на берег. Трясётся от холода, есть хочет, а вокруг пусто — только снег да скалы. И побежал олень в тундру. Бежит, а на пути стоит белая берёзка.«Дай-ка хоть коры поглодаю», — думает олень. И только прикоснулся к берёзке, она как встрепенётся: 

— Будь ты человеком! 

И Тынэн снова стал человеком. Пришёл он домой и обо всём, что с ним случилось, рассказал жене: 

— Многое на свете я видел, но такого не приходилось! 

— Ты ещё не то увидишь! — говорит жена. — Не смей меня работать заставлять! Я и есть 
всемогущая Катгыргын! 

У Тынэна по спине мурашки побежали, но он виду не подаёт, что испугался. 

— Ни за что, — говорит, — не поверю, чтоб моя жена да такое умела. Катгыргын мухой сделаться может, а ты разве сможешь? 

— Не то что мухой — комаром сделаюсь! — гордо заявила жена. 
И только сказала, как на глазах исчезла, а, в яранге вместо неё появился маленький комарик. Летает, жужжит. Тынэн ему руку подставил: садись. 

Сел комарик на руку охотника и стал свой тоненький носик в кожу втыкать, а Тынэн его — хлоп! — и раздавил. 

Девушка и месяц 

Был среди чукчей человек с одной дочерью. Девушка — лучшая помощница отцу. Каждое лето стережет она стадо далеко от своего стойбища, каждую зиму еще дальше со стадом уходит. Только изредка ездит на своем упряжном олене-быке в стойбище за едой. 

Однажды ночью ее упряжной олень голову поднял, на небо глянул и говорит: 

— Смотри, смотри! 

Взглянула девушка на небо и видит: спускается Месяц на нартах, на двух оленях. 

— Куда он? Зачем? — спрашивает девушка. 

— Тебя утащить хочет! — говорит олень. 

Встревожилась девушка: 

— Что делать? Унесет меня к себе! 

Упряжной олень копытом снег разбросал — ямка получилась. Говорит он: 

— Садись скорее сюда! 

Девушка села. Олень снегом ее забросал. Нету девушки — одна снеговая кочка! 

Спустился Месяц с неба, остановил своих оленей, слез с нарт. Ходит, осматривает все кругом — девушку ищет. Не может найти! К кочке подошел , макушку увидел — догадаться не мог, что это такое. 

— Что за диво? — говорит Месяц. — Куда девушка девалась? Не найти мне ее! Уеду теперь, 
а потом опять спущусь. Тогда уж непременно найду ее и к себе утащу! 

Сел на свои нарты, понесли его олени на небо. 

Только Месяц уехал, упряжной олень разгреб снег. 

Вышла девушка и говорит: 

— Поедем скорее в стойбище! А то Месяц усмотрит — опять спустится. Тогда уж не спрятаться 
мне! 

Села она на нарты. Понесся ее упряжной олень во весь опор. Примчались в стойбище. Вбежала девушка в чум. 

Отца в чуме нет. Кто поможет? 

Упряжной олень торопит: 

— Прятаться надо, а то прискачет Месяц вслед за нами! 

Куда же мне спрятаться? 

— Я тебя превращу во что-нибудь! Может быть, в каменную плаху! 

— Узнает! 

— Ну, жердью в чуме сделаю! 

— Узнает! 

— Ну, волоском в пологе! 

— Узнает, узнает! 

— Что же делать? Превращу тебя в светильник. 

— Хорошо! Хорошо! 

— Ну, садись! 

Села девушка. Олень копытом стукнул — превратилась она в светильник. Горит светильник ярко, весь чум освещает. 

Только стала девушка светильником, а Месяц опять обыскал все ее стадо и примчался в стойбище. 

Оленей своих привязал, вошел в чум. Стал искать. Ищет, ищет — найти не может. Смотрит и между жердями, рассматривает всю утварь, каждый волосок на шкурах, каждый сучок под постелями, каждую частичку земли в шатре — нигде девушки нет! 

А светильника не замечает, потому что светильник яркий и Месяц такой же яркий. 

— Диво! — говорит Месяц. — Где же она? Видно, вернуться мне надо. 

Вышел из чума, стал развязывать оленей. Развязал, уселся на нарты. Только собрался уезжать, а девушка выбежала, высунулась по пояс, засмеялась, крикнула Месяцу: 

— Вот я! Вот я! 

Бросил Месяц оленей — опять в чум. А девушка опять превратилась в светильник. 

Принялся Месяц искать. Ищет между сучками и между листьями, между шерстинками и между частицами земли — нигде девушки нет! 

— О, что за диво! Где же она? Куда пропала? Видно, ни с чем придется вернуться! 

Только вышел из чума, стал развязывать оленей, а девушка высунулась по пояс из полога, смеется, кричит: 

— Вот я! Вот я! 

Кинулся Месяц в чум, снова принялся искать. 

Долго искал, все перерыл, а найти не может… 

От поисков устал он, похудел, ослабел. Еле-еле ногами переступает, еле-еле руки поднимает. 

Тут уж девушка перестала бояться его. Приняла свой прежний облик, выскочила из чума, бросила Месяц на спину, связала ему руки и ноги. 

— Ого! — говорит Месяц. — Убьешь ты меня! Ну что ж, убивай, потому что я сам виноват — с Земли тебя утащить хотел. Только перед концом положи меня в полог, дай погреться, 
потому что озяб я… 

Удивилась девушка: 

— Как это озяб? Ты вечно на воле живешь, чума у тебя нет, бездомный ты, оставайся и теперь снаружи! 

Какой полог тебе! 

Стал Месяц упрашивать девушку: 

— Если я вечно бездомный, отпусти меня наружу! Я буду забавой твоему народу. Отпусти меня — я буду заметой твоему народу! Отпусти меня — я буду превращать день в ночь! Отпусти меня — я твоему народу измерю год! Сперва я буду Месяцем старого быка, потом Месяцем рождения телят, потом Месяцем вод, потом Месяцем листьев, потом Месяцем тепла, потом Месяцем обдирания рогов, потом Месяцем любви у диких оленей, потом Месяцем первой зимы, потом Месяцем укорачивающихся дней… 

— А когда выпущу, когда сильным станешь, когда окрепнут у тебя руки и ноги, — не будешь за мной приезжать? 

— О, не стану! Забуду! Куда — очень уж ты смышленая! Никогда больше не сойду с верхового пути! Отпусти — засвечу! 

Отпустила — засветил. 

Эрмэчын-богатырь 

Было это давно, когда таньги нападали на стойбище одного племени. Всех людей они убивали, а оружие и одежду забирали. Ничего не могли люди поделать, потому что эти таньги родились от песца и были хитрыми. 
Однажды, когда солнце ушло спать в свою ярангу, таньги опять напали на стойбище. Только один чукча с женой и маленьким сыном успел сесть на нарту и уехать. Закричали таньги от злости, кинулись вдогонку. Долго гнались, устали, вернулись, а чукча погнал оленей дальше. Он и не заметил, что его маленький сын выпал из нарты. 

Утром мимо того места проезжали люди из другого стойбища. Один старый охотник увидел: мальчик прямо на снегу лежит. Взял он его к себе. 

Рассердились на него сородичи: 

— Зачем чужого в наш род берёшь? Может быть, он сын злого духа? Плохо будет нам от него. 

Охотник засмеялся: 

— Видно, сердца ваши как копыта оленей стали — от всего бегут. Посмотрите — мальчик совсем замёрз. Наверное, таньги угнали его родителей. Он один остался. Стар я уже, и яранга моя совсем дырявая, но мальчика всё же возьму. Пусть у меня живёт. 

Пока старик вёз мальчика, тот очень вырос. Стал совсем как взрослый охотник. Десять оленей убил старик, чтобы сшить мальчику кухлянку. Назвал охотник мальчика Эрмэчын — сильный человек, богатырь. 

Хорошим пастухом и охотником стал Эрмэчын. Ни один зверь близко к стаду не подходил, все его боялись. А олени любили его за доброе сердце и за смелость. Они знали: если Эрмэчын в стаде, ни один волк не подойдёт. Олени научили Эрмэчына бегать быстрее самого быстроногого из них и прыгать с сопки на сопку. 

Хорошо жилось Эрмэчыну. И старику тоже было хорошо. Только не могут богачи у своего жирника сидеть спокойно, когда к соседу в ярангу счастье приходит. Стали они говорить старику: 

— Зачем держишь у себя чужака? Не человек Эрмэчын. Звери его боятся, олени любят. Всю силу стойбища он забрал себе. Если не убьёшь его, мы тебя убьём! 

— Люди стойбища убить тебя велели. Говорят, ты всю их силу забрал. Если не убью тебя, плохо мне будет, — сказал старик Эрмэчыну и рассказал, как нашёл его. Только теперь Эрмэчын узнал, что находится в чужом племени, и решил уйти из стойбища искать своих. 

Старик дал ему в дорогу торбаса, нож и горсть камней и сказал: 

— Иди прямо. Вскоре увидишь большое озеро. На озере лёд крепкий, а в середине островок. Иди туда. Когда к озеру придёшь, надень новые торбаса. Видишь, у них когти на подошвах? Они за лёд хвататься будут, упасть тебе не дадут. На остров придёшь, ложись и спи, но только один глаз не закрывай. Окружат озеро таньги, станут к тебе подходить, ты подожди, пока все на лёд войдут, тогда кидай камни и убивай их. Но самого главного пока не трогай. Он один знает, где твои родители. Когда всех убьёшь, собери их одежду и брось в прорубь. Потом возьми главного таньга и покажи ему нож. Он испугается, будет просить у тебя нож, стадо оленей пообещает. Ты не соглашайся, скажи: если он покажет дорогу к отцу, даром ему нож отдашь. 

А сам потом сломай нож на куски и разбросай их.  

Запомнил Эрмэчын всё, что сказал ему старик и отправился в путь. Ноги у него быстрые, как у оленя. Быстро добежал он до большого озера, сделал всё, как старик велел, и лёг спать, а один глаз открытым держит. 

Вскоре появились таньги. Хотел Эрмэчын подняться, а торбаса не пускают. Вспомнил он тогда, что старик велел подождать, пока все таньги на лёд не войдут. Долго ждал. Тут налетел северный ветер — стали таньги на лёд падать: скользко им, и ветер толкает, подняться не даёт. Вскочил Эрмэчын, стал камни кидать. Всех таньгов убил, только их главный остался. Поймал его Эрмэчын, нож старика показал. Задрожал таньг, испугался, стал просить, чтобы Эрмэчын ему нож отдал, большое стадо оленей за нож предлагал. Эрмэчын сделал вид, что поверил ему. 

— Ладно, — говорит, — ничего не надо. Покажи только, где живут мои родители, — отдам нож и оленей твоих не возьму. 

Обрадовался таньг, говорит: 

— Идём, покажу дорогу! 

Хотел Эрмэчын идти вперёд, а торбаса назад поворачивают. Тут он вспомнил, что одежду таньгов в прорубь бросить забыл. Хорошо, что вспомнил: таньги уже оживать стали. Всю одежду с них Эрмэчын снял, в прорубь бросил и тогда увидел, что все таньги превратились в мёртвых песцов. 

Эрмэчын снял с них шкуры и понёс, а главного таньга ремнём привязал, чтобы не убежал. Дошли они до большой горы, поднялись на неё и увидели внизу стойбище. 

— Вот стойбище твоего отца. Теперь отдай нож! — сказал таньг. 

— Подожди, сначала посмотрю, крепкий ли нож, — засмеялся Эрмэчын. — Плохой нож нельзя дарить. — И он стал гнуть нож. 

Таньг завыл, заметался, стал зубами снег хватать и превратился в песца. 

Эрмэчын сломал нож и раскидал кусочки. Видит: возле него мёртвый песец лежит. Снял он с него шкуру, вместе с другими связал. Потом спустился к озеру и стал у проруби кету караулить. Когда поймал, вынул из неё икру и вымазал себе лицо. Захотел Эрмэчын узнать, как его, некрасивого, в родном стойбище примут. Спрятал он шкуры песцов под снегом и пошёл искать ярангу отца. 

Всё стойбище прошёл Эрмэчын. И вот увидел маленькую дырявую ярангу. Вошёл он в полог, сел. Родители сначала не узнали его, а потом мать догадалась, что это их сын. Заплакала она от обиды, что её сын таким некрасивым вырос. Да делать нечего. Стали они жить вместе. 

Шло время, и Эрмэчын решил жениться. Но ни одна девушка не хотела идти за него замуж: страшное лицо было у Эрмэчына. 

В яранге, где жил хозяин стойбища, было десять дочерей. У каждой лицо как луна, а самая младшая на летнее солнце похожа. Только младшая и взглянула на Эрмэчына. 

Смеются над нею сестры: 

— Наша красавица за этого урода замуж решила идти! Видно, в голове у неё мозги зайца! 
Вскоре хозяин стойбища объявил, чтобы все готовили оленей — будут гонки. Кто первый придёт — дорогой подарок получит. 

Стали все оленей готовить, только отец Эрмэчына сидит в своей яранге, трубку курит. Нет у него оленей. 

Эрмэчын говорит: 

— Отец, готовь нарту, на гонки поедем! Рассердился отец: 

— Глупо рыбе торбаса шить, раз она безногая! Зачем мне нарта? Разве ты не знаешь, что у нас нет оленей? 
Ничего не ответил отцу Эрмэчын, пошёл к соседу и попросил у него нарту. Сосед дал ему старую, поломанную нарту. Починил её Эрмэчын и стал готовиться к гонкам. 

В день, когда начался праздник, Эрмэчын сказал отцу, чтобы тот запряг его в нарту вместо оленя. Не хотел отец этого делать, боялся, что люди засмеют, а потом согласился. Запряг он Эрмэчына, сам сел на нарту. 

Тут все стали смеяться: 

— Смотрите, урод Эрмэчын жену не нашёл, теперь думает оленем стать, важенку в свою ярангу привести! 
Ничего не ответил Эрмэчын, только глаза у него заблестели, как у дикого оленя. 

Вот все помчались. И Эрмэчын свою нарту тащит. Сначала медленно бежал — все его перегнали, а потом понёсся вперёд. Быстро бегут олени, а Эрмэчын ещё быстрее. 

После гонок Эрмэчын умылся и стал таким красавцем, что все девушки стойбища захотели выйти за него замуж. А он подошёл к младшей дочери хозяина стойбища и взял её в жёны. Потом принёс шкурки песцов и раздал их всем жителям. 

Белая медведица 

Жила-была старуха с внуком. Дядя не оставлял их голодными. Если добывал он трёх моржей, то двух отдавал сиротке с бабушкой. 

Растёт внук… 

— Я пойду помогу дяде тащить мясо! — говорит однажды внук бабушке. 

— Ну, что же, иди помогай! Стал мальчик помогать, а потом и сам захотел охотиться. 

— Бабушка, найди мне старенькую одёжку, я тоже хочу охотиться, а то всё время дядя добывает нам мясо. 

— Ты ещё мал! 

Пошла бабушка к дядиной жене. Та сшила мальчику охотничью одежду. Дядя сделал ему копьё и гарпунчик. 

И пошли они вместе. Отстаёт мальчик, повернул в другую сторону и побежал к морю. Подходит к одному лежбищу — пусто; подошёл к другому — тут морж высунулся, но мальчик поторопился бросить копьё, промахнулся, и морж нырнул под лёд. Мальчик пошёл дальше. Подходит он к третьему лежбищу — лежит морж и дремлет. Стал мальчик красться, да оступился и спугнул моржа. 

Поднялась пурга. Оглянулся мальчик: между берегом и льдом — вода. Повалил снег большими хлопьями. Бежит мальчик по кромке льда. Видит, сидит на льдине голая женщина, ежится от холода. 

— Мальчик, дай мне свою кухлянку! — А как же я? 

— У тебя под кухлянкой вторая одёжа есть, а я совсем голая! 

Отдал мальчик кухлянку, а женщина бросила её в воду и вынула совсем сухую. Подала мальчику и сказала: 

— Возьми. Я вижу, ты добрый! У меня есть одёжа! 

Достала она из-подо льда одежду, надела её и стала белой медведицей. 

— Я тебя перевезу на берег, а то твои родные очень беспокоятся о тебе! — сказала она. 
Перевезла белая медведица мальчика. Но когда он ступил на берег, был он уже не мальчиком, а красивым юношей. 

— Я тебя научу добывать моржей, — сказала медведица,- и ты всегда будешь с пищей. 
Ударила она лапой о лёд, лёд треснул, и оттуда вышли моржи. 

— Это ты будешь делать гарпуном! — сказала она юноше. 

Сняла медведица свою шкуру, положила под лёд и стала красивой женщиной. Пошли они в стойбище. Юноша женился на белой медведице, и у них всегда было много мяса и жира, и они зажили счастливо. Родились у них сын и дочь: сын был похож на отца, а дочь — на мать. 

Дети родственников приходили играть к ним. И девочка в игре всегда была медвежонком. 
Однажды муж пошёл на охоту, а жена ушла к соседям. Дети разыгрались, расшумелись. Бабушка рассердилась на них: 

— Почему вы меня не слушаете? И что ваша мать всегда ходит по соседям, и чего она, как оборотень, съедает половину всей пищи! 

Пришла мать-медведица домой, увидала печальную девочку. И девочка рассказала ей о словах бабушки. Ничего не сказала медведица, а стала собираться, взяла дочку, а сыну велела остаться и вышла из яранги. Мальчик заплакал и побежал вслед за нею. 

Пришёл муж с охоты, бросил тюленя возле яранги и крикнул: 

— Берите добычу! 

Не закричали радостно дети, не выбежала жена с улыбкой, и он понял — что-то случилось. 

Старуха-бабка сказала: — Её нет, она ушла с ребятами. 

— Что ты говорила ей? 

— Я назвала её оборотнем. 

— Разве ты не знала, что она из медведей? — Нет, не знала! 

Стал муж собираться в путь — взял мешок, положил туда утиную шкурку, пять гарпунов, две стрелы и лук. И пошёл по следам — два медвежьих и один маленький, человеческий. 

Шёл, шёл он, стал их догонять. Медведица остановилась. Подошёл муж, жена сказала ему: 

— Возьми сына, а дочь я уведу к себе. 

— Уведи меня с собой! — просит муж. 

— У нас жить тяжело. Тебя убьёт мой бывший муж — белый медведь, от которого я ушла к тебе. 

— Без тебя я погиб бы на льдине, будем считать, что я уже мёртвый! 

Пошла медведица с медвежонком, пошёл за ней муж с сыном. Попадается им разводье, — посадила медведица на себя мужа, а сестра братца. Переплыли они и дальше пошли. Попадается им разводье, — убила здесь медведица нерпу, поели они и дальше пошли. Попадается им разводье, — убила медведица здесь моржа, поели, отдохнули и дальше пошли. 

— Ну, теперь близко наше стойбище! — сказала медведица. 

Пришли они ночью. Отец узнал шаги дочери, приподнял полог, и все высунули головы — отец, мать и пять сыновей. Потом отец захлопнул полог и сказал: 

— Дочь привела кого-то без шерсти, с голой мордой! Белый медведь — хозяин стойбища — вызвал человека на единоборство. 

Пришёл человек к хозяину стойбища. Лежит огромный белый медведь, занял собой всю ярангу. 

— Я хочу с тобой состязаться, кто из нас больше добудет моржей! — сказал медведь. 

Пришёл охотник домой. 

— Пойдём на охоту, — говорит он, — хозяин вызывает. 

— Хозяин пошлёт тебя на такое место, где нет моржей, а сам возьмёт хорошее место, и если ты меньше добудешь, он тебя съест! — говорит старик. — Надень мою шкуру: я когда-то в молодости чуть его не победил! 

— Спасибо, не надо, она мне будет только мешать! Взял он свои пять гарпунов и пошёл. 

— Вот тебе расщелина! — указал ему белый медведь, а сам стал у другой. 

Загарпунил человек первого моржа, привязал, другого поймал — опять привязал, и так шёл к белому медведю,- добывал и привязывал. Дошёл до медведя. Тот спросил: 

— Сколько поймал? 

— Пять! — ответил человек. Медведь голову повесил. 

— А у тебя сколько? — спросил человек. 

— Два! — сказал медведь. 

Пришёл человек домой. Обрадовался старик и сказал сыновьям: 

— Смотрите уважайте его. 

Зовёт медведь человека на новое единоборство. 

Все пошли на отвесную скалу. Опечалился старик и сыновья его. 

— Надень мою шкуру, я в ней когда-то в молодости чуть не победил хозяина, — говорит старик. 

— Она будет только мешать мне, — отказался опять охотник и взял с собой утиную шкурку. 

Лежит белый медведь у самого края скалы, положил на лапы голову. Когда собрались все, белый медведь сказал: 

— Человек, ты будешь делать то, что я делаю! — Он разбежался и прыгнул со скалы 
в море. Нырнул медведь в воду и вынырнул, держа в передних лапах большой камень. — Вот этот же тяжелый камень ты поднимешь из воды! 

Теперь человек разбежался и прыгнул. На лету он надел на себя утиную шкурку и ушёл под воду. 

Сидит медведь на скале и думает: «Ему никогда не поднять такой тяжёлый камень, заберу я обратно к себе свою жену!» 

А под водой охотник долго искал камень медведя, но этот камень показался ему слишком лёгким; взял он камень под мышку и поднял другой, потяжелее, снял утиную шкурку и вынырнул. Бросил человек огромный, в полскалы, камень на лёд, а медвежий бросил, как мяч, вверх. Обрадовался старик: 

— Уважайте его! — сказал он сыновьям,. 

Наутро слышит юноша испуганные голоса, хотел выбежать из яранги посмотреть, но старик и сыновья не пустили его: 

«Не ходи, там тебя убьют!» 

Вышел юноша наружу и видит — то соберутся, то разбегутся белые медведи. Подошёл ближе и увидел волчью мышь. Снял он ремень с себя, ударил волчью мышь и убил. Медведи обрадовались и с удивлением смотрели на него. 

На третий день белый медведь, хозяин стойбища, опять зовёт человека на единоборство. 

— Возьми мою шкуру, я когда-то чуть не победил его! — сказал старик. 

— Спасибо, она мне только помешает! 

Взял человек две стрелы и лук и пошёл к белому медведю. 

— Я вызвал тебя, человек, на поединок, защищайся! Разбежался медведь, кинулся на человека, а человек отскочил в сторону. Пронёсся мимо медведь, повернулся и опять ринулся на человека. Охотник опять отскочил в сторону. Натянул он тетиву и выстрелил. Попала стрела в правое плечо. Повернулся медведь. Человек пустил стрелу в левое плечо. Высунул медведь язык, бьёт им по плечам — то вправо, то влево, и рухнул. Жил после этого человек хорошо. 

Великий Сэкен 

Жили старик со старухой, У них не было детей и было всего два оленя, которые паслись на длинной веревке тут же возле яранги, чтобы не убежали з тундру. Много детей было у соседей, и старик со старухой завидовали им. Однажды соседи откочевали, и тогда старик со старухой совсем заскучали. Старик сказал старухе: 

— Бей в бубен! 

— Я не могу удержать бубен в руках. 

— Я буду держать бубен, а ты бей! — сказал старик. — Хотя мы уже и не сможем бить так, как в молодости. 

Так они и сделали, и старуха стала бить в бубен. На звон пришли черти. — Что тебе надо от 
нас, старая? — спросили они. 

— Мы со стариком хотим сына. 

— Сделайте два деревянных тюленя и бросьте на пути, когда будет проходить караван чертей. 

Наутро старуха варит чай, а старик делает тюленей. Сделал старик тюленей, положил под подушку и не успел напиться чаю, как услышал шум каравана. Идет мимо яранги караван чертей. Бросила старуха на дорогу деревянного тюленя, и остановился весь караван. Тогда келэ закричали: 

— Уберите тюленя с дороги! 

— Нет, не уберём! 

— Уберите, тогда будете быстро бегать! 

— Нет, нам не надо быстро бегать, мы уже старые. 

— Тогда я обогащу вас! 

— Нет, не надо, мы уже старые. 

— А что же вы хотите? 

— Сына! 

— Ну, ладно. Только у меня большие сыновья, если дам, убегут от вас. Лучше попросите у келэ Сэкена, 
у него есть маленькие. 

Убрали с дороги тюленя, и пролетел караван келэ. Подходит караван келэ Сэкена. Бросила старуха тюленя на дороге, остановился весь каразан, и начали передние олени топтать Сэкена. 

— Уберите с дороги тюленя, — кричит Сэкен, — будете бегать, как молодые! 

— Не надо! 

— Я обогащу вас! 

— Не надо! 

— Так чего же вы хотите? — Сына! 

Повёл Сэкен их к нарте, где ехали дети. Хотел Сэкен дать того, который только что начал бегать. 

— Нет, — сказали старик со старухой, — он убежит. Сэкен хотел дать им ребенка, который 
умеет сидеть. 

— Нет, мы возьмем только того, у которого еще и лупок не отпал! — и старуха унесла мальчика к себе в ярангу, а старик убрал тюленя, и караван Сэкена ушел. 

Мальчик рос день и ночь. Когда ему стало два года, он ушел спать к оленям и приходил в ярангу только днем. 

Однажды ночью пришел к мальчику келэ и сказал ему: 

— Вставай, Сэкен, пора идти к Танаыргину за невестой! 

— А как же я пойду туда? 

— Я тебе расскажу: придешь на луну, на солнце, потом на созвездие Наускатьемкын и попадешь в ярангу к Танаыргину. Он выбросит камень, ты поймай его ртом, и камень ра’злетится осколками. 

Когда придешь в ярангу, он будет угощать тебя. Кто съест больше, чем Танаыргин, за того он и отдаст свою единственную дочь. Когда пойдешь в верхнюю тундру, не забудь распороть себе живот, чтобы пища, которую ты будешь есть, провалилась сквозь тебя, солнце и землю. КогдаТа-наыргин пошлет тебя за стадом, ты набери падшую камлейку евражкиных хвостов и высыпь их в середину стада. Когда набросится на тебя дикий олень, ты сломай ему рога. Пойдешь в верхнюю тундру-скажешь матери, чтобы она не беспокоилась, что, ты будешь виден как маленькое облачко. Только пусть она ничего не говорит старику! 

Пошел Сэкен домой, сказал матери, что он поедет к Танаыргину жениться на его дочери. 

— Нет, не езди, — отговаривала старуха, — тебя убьют там! 

— Нет, не убьют. Через два дня я вернусь домой как маленькое облачко. 

— Ладно, — согласилась мать, и Сэкен поехал к солнцу. 

Полетел Сэкен на луну, потом на солнце, на со: звездие Наускатьемкын, и тогда бросил ему Танаыргии камень. 

Сэкен поймал его ртом и взлетел на звезду. Подходит он к яранге Танаыргина, стучит. 

— Ты кто? — спрашивает хозяин. 

— Я Сэкен! 

— С нижней тундры? 

— Да! 

Зашёл Сэкен в ярангу, старуха Танаыргина разожгла костёр и начала варить чай. 

— Пока варится чай, дай-ка нам, жена, поесть! — сказал Танаыргин. 

Подала им старуха кита на большом деревянном блюде. Съели они вдвоем кита. Спрашивает хозяин гостя: 

— Ещё хочешь есть? 

— Хочу!-отвечает гость. Подала старуха моржа. Съели. 

— Ещё? — спрашивает Танаыргин у Сэкена. 

— Давай ещё! 

У Сэкена вся пища проваливается в дыру сквозь небо, солнце и землю. 

Подала хозяйка нерпу. Съели. Подала хозяйка тюленя, съели. 

— Ещё?-спросил старик. 

— Ещё! -сказал Сэкен. 

— Ну тебя, как видно, не накормишь! — И они стали пить чай. Потом хозяин сказал: — 

Завтра утром пригонишь всё моё стадо оленей к моей яранге. 

Танаыргин знал, как велико его стадо и что его надо раздробить на части, — лишь тогда можно пригнать, 
да и то это не под силу одному человеку. 

Утром пошёл Сэкен, набрал полную камлейку евражкиных хвостов. Едва завидел Сэкена вожак табуна, как понесся к нему вихрем, хотел его смять. Схватил Сэкен вожака за рога, заломил голову, и остались рога в руках Сэкена, а олень скрылся в табуне. Сэкен высыпал на землю хвосты из камлейки, и сделались из хвостов пастухи-невидимки, и погнали они все стадо. 

Вышел Танаыргин из яранги и спросил, где дикий олень? 

Показал ему Сэкен рога и сказал: 

— Вот где! 

Отвернулся Танаыргин от Сэкена, ничего не сказал. Вот настал праздник. Сэкен думает: «Как мне пробраться к невесте? Старый келэ говорил, что она хоронится в ящике!» Вот Сэкен и говорит Танаыргину: 
— Я пить хочу! 

— Иди в ярангу. 

Зашёл Сэкен в ярангу, обернулся букашкой со светлым пятном на голове и пополз по всем закоулкам. Залез в ящик, где его невеста была спрятана, и стал опять Сэкеном. Вечером вспомнил Танаыргин про Сэкена и побежал в ярангу. Стал прислушиваться, слышит-его дочь и Сэкен счастливо смеются. Открыл отец ящик, а у дочери его уже родился ребенок. 

Разделил пополам свое стадо старый Танаыргин — одну половину оставил себе, а другую отдал дочери. 

И пошел караван — впереди Сэкен с копьем в руках, за ним — стадо оленей, а позади жена с ребенком в теплой карте. Долго стоял старый Танаыргин, провожая свою дочь, пока караван не скрылся с глаз. 

…Сидит на оленьих рогах мать Сэкена и смотрит на небо. Видит она маленькое-маленькое облачко. Стало облачко приближаться к земле, видит она: кто-то стоит на облачке, и запела старуха: 

— Надо чай варить, сын мой ко мне спешит. Услыхал старик старухину песню, спрашивает: 

— Ты с кем там, жена, говоришь? 

— Да так, сама с собой. 

Вот уж совсем близко облачко. Мать разожгла огонь, повесила чайник и пошла встречать сына. 

Спрыгнул с облачка Сэкен, обнял мать и побежал встречать жену, а тут плывут плывут олени и сходят с туч на землю целыми табунами. Вот и теплая нарта коснулась земли и остановилась, и Сэкен вывел оттуда свою жену с ребенком, и стало кругом светло. 

Стоят старик со старухой, открывши рты от удивления. Махнула рукой жена Сэкена- стала перед ней белая, как снег, и большая, как сопка, яранга. 

Вошла она в ярангу, махнула другой рукой — и заблестела вокруг медная посуда. Присела она посреди яранги — и стал перед ней белый очаг, и запылал в очаге огонь, и закипел большой котел с целыми оленями. 

Подняла белый полог жена Сэкена и позвала стариков. А потом Сэкен сказал отцу: 

— Иди, отец, в соседнее стойбище, скажи, что у нас завтра праздник. 

— Как же я пойду, там смеяться будут, не пойдут ко мне. 

— А ты пригласи, пойдут — ладно, а не пойдут — тоже ладно! 

Пошёл старик звать соседей. Приходит он в стойбище, зовёт к себе в гости, а соседи над ним смеются: 

— Да у тебя, старик, оленей нет! Чем же ты будешь угощать? 

— Сын привёл много оленей. Засмеялись соседи: 

— Вшивый какой-нибудь? 

— Нет, нет, пойдёмте! 

И вот, ради любопытства, пошли со смехом богатые чукчи: 

— Ну, старик, веди нас скорее! Вот близко совсем, ярангу видно. 

— Где же твоя яранга? 

— Вот она! 

— Да ты в своем ли уме? Это же сопка снеговая! Подходят, верно — яранга! Заходят, оглядываются. 

Вышел к ним Сэкен. Поздоровался и попросил сесть. Вышла из полога жена и стала угощать гостей. 

А они и чан не пьют и мяса не едят, все время на хозяйку глядят. Вернулись соседи, собрались 
в один полог и сказали: 

— Надо убить Сэкена! 

А Сэкен лежит дома в пологе и говорит жене: 

— Послушай-ка, жена, что говорят они, — убить хотят! 

Наутро пришли кулаки-соседи и зовут Сэкена на охоту. 

Сэкен пошел с ними. 

Отвели они Сэкена далеко в тундру и сели отдыхать. Один высек огонь. Сэкен наклонился прикурить. 

А другой ударил его ножом в спину. Упал на землю Сэкен. Богачи вскочили и побежали к его яранге. 

Передний кричит: 

— Кто первый добежит, тот женщину возьмет! Второй кричит: 

— Кто вторым придет, тот ярангу возьмет! 

Бегут они, задыхаются. Передний добежал к яранге и сразу сел. Второй подбежал и не кинулся в ярангу, а тоже сел. Вот сбежались они вое и видят — сидит Сэкен в яранге и пьет чай. Поднялись кулаки, пошли домой. Пришли, спросили самого старого чукчу: 

— Скажи, старик, ты много жил. Мы убили человека, а он встал живым. Как это? 

Подумал старик и сказал: 

— Вы не человека убили, а его тень. 

Наутро кулаки опять пришли в ярангу к Сэкену. Увидел их Сэкен и сказал им: 

— Я вижу, вы на охоту. Возьмите меня! 

— Мы за тобой и зашли! 

Пошли они. Как только скрылась яранга Сэкена, богачи напали на него, разрезали на мелкие куски и разбросали по 
тундре, налетели тут вороны и расклевали все. Засмеялись кулаки и сказали: 

— Вот теперь попробуй, оживи! 

И кинулись к яранге Сэкена с криком — кто первый придет, тот женщину возьмет, кто вторым 
придет — тот ярангу возьмет! 

Прибежали они к яранге — сидит Сэкен в пологе, чай пьет и каждому говорит: «Пришел! Этти!» 

Молча повернулись они и пошли прочь. Отошли немного, спрашивают друг друга: «Что такое? Что это 
такое?» Решили позвать Сэкена на праздник, бросить в глубокую яму и засыпать землей. 

Позвали они Сэкена на праздник. Приехал Сэкен с женой и с ребенком. Во время танцев дал ему хозяин бубен и попросил сплясать. Взял Сэкен бубен и тихонько сказал жене: 

— Положи себе на колени ребенка! Как только я упаду в яму, ты сразу же падай за мной! 
Пошел Сэкен плясать и упал в яму. Жена — за ним.: Они падали, падали и наконец попали в самую нижнюю тундру. Сидит там старый черт и спрашивает их: 

— Зачем явились? 

— Мы не сами пришли, нас сбросили! 

Тогда старый чёрт сказал своим маленьким чертям: 

— Проводите их обратно на землю! Да привяжите позади нарты бешеного оленя. 

Сидят кулаки в яранге, радуются, что избавились от Сэкена. Перед ними стоит старый чукча. Они ему говорят, что сделали с Сэкеном. Покачал старик головой и сказал: 

— Плохо сделали. От плохого и вам плохо будет! 

Прогнали старика кулаки. Вдруг из земли — букашка, а за ней рог оленя. Сидят кулаки и смотрят. 

Потом второй рог показался, а потом голова оленя, шея и весь олень, а за оленем нарта, а на нарте Сэкен с женой и ребёнком, а за нартой на верёвке — бешеный олень. Как начал бешеный олень по кругу носиться да скакать и втоптал кулаков в землю. А Сэкен с семьёй поехал домой. 

Волк, ворон и горный баран 

Собрался старый волк со своей сестрой кочевать на другое место. В это время ворон и горный баран приехали сватать его сестру. 

— Пришли! — сказал волк гостям. 

— Ага! — ответили оба жениха. 

— Хорошо. Я кочевать собрался, вот вы мне и помогите. 

Приехали они на новое место. Поставили ярангу. Волк и говорит: — Сходи, ворон, в тундру, принеси дров, будем чай пить. 

Принес ворон одну веточку, оставил у входа, а сам в полог пошел. 

— Принес дров? — спросил волк. 

— Принес, у входа положил. Пошел волк, смотрит — нет дров! 

— А где твои дрова? 

Вышел ворон, показал на веточку, которую принес. 

— Ты принес очень мало дров, костер не разведешь. 

— Чай сварить хватит! — сказал ворон и ушел в полог. 

— Кто еще пойдет по дрова? — спрашивает волк. 

— Я иду по дрова, — сказал горный баран. Принес баран много сухих дров. И волк сказал: 

— Вот хорошие дрова, и много их.  

— У меня тоже было много дров! — сказал ворон. Стали варить чай, а ворон лег спать. 

— Когда чай вскипит, разбудите меня! — велел он. Вот и чай сварился, сели волк 
с бараном и выпили весь. 

Проснулся ворон и спрашивает: 

— Чай сварился? 

— Да. 

— Ну, давайте чай пить! 

— Уже кончили! 

— А что вы меня не разбудили? Я вам говорил, — Мы не слыхали. 

Наутро волк сказал: 

— Кто хочет взять мою сестру в жены? 

— Я! — закричал ворон. 

— Нет, ты плохо работаешь, она у тебя умрет с голода! 

— Я бы хотел взять женушку!-сказал горный баран. 

— Возьми, ты хорошо работаешь! — сказал волк и отдал сестру горному барану. 

Заплакал ворон и улетел в тундру. 

Ворон и лиса 

Сидит ворон возле своей яранги и думает: куда идти за добычей- на морской берег или в тундру? Думал-думал — и надумал идти к морю. 

Вышел на берег. Сердито шумят волны, шипит на песке горькая пена. Ходил-ходил ворон по берегу. Устал, а добычи никакой. Почесал он за ухом с горя, и упала на песок большая вошь. Привязал ворон к ней веревку и потащил домой. 

Чем ближе к дому — тем тяжелее становится добыча. Тащит ворон, задыхается. Увидели его дети, выбежали навстречу и помогли дотащить до яранги. Тут только ворон оглянулся и увидел, что на веревке — большая нерпа. Бежит мимо лиса и спрашивает: 

— Где ты столько еды достал? 

— На берегу! — отвечает ворон. 

— Ну, и я туда сбегаю! 

— Не надо, не ходи, не порти мне охоту. Я с тобой поделюсь. 

— Чем делиться, ты лучше скажи, как добыть нерпу? 

Рассказал ворон 

Бегала, бегала лиса по берегу, надоело ей, почесала она за ухом, упала вошь на песок. Привязала к ней веревку лиса и потащила домой. Чем ближе к дому, тем больше любопытство мучает лису. Вот уже и дом недалеко, дети бегут навстречу. Не вытерпела лиса — оглянулась, а вместо нерпы — на веревке то, что лиса привязывала: не надо было оглядываться. 

Съел ворон нерпу и опять думает — куда пойти на охоту? На берег реки или в тундру? Лучше на реку. 
Подходит ворон к реке, а там мышата играют. дели они ворона и закричали: 

— Дедушка, дедушка пришел! 

Окружили мышата ворона и повели в ярангу чай пить, хорошо угощали и на дорогу дали кореньев и рыбы. 

Ворон все это сложил на нарту и потащил домой. Идет ворон, а нарта все тяжелее и тяжелее становится. 
Ворон идет, не оглядывается. Подошел он к яранге, оглянулся, а на нарте много красной рыбы и жирного мяса. 

Бежит мимо лиса и спрашивает: 

— Где столько пищи добыл? Сказал ворон лисе, а лиса — на берег. 

— Не ходи, не порти мне охоту! — просит ворон. Да разве уговорить? Убежала лиса. 

Бежит она по речному берегу, увидели ее мышата и закричали: 

— Вот наша бабушка! 

— Какая я вам бабушка, вы некрасивые, вы лупоглазые и у вас хвосты не пушистые! — говорит лиса. 

Прибежали мышата домой, рассказали родителям. Приходит и лиса, говорит: 

— Э, какая маленькая, темная яранга! Села лиса в полог и приказывает мышам: 

— Дайте мне что-нибудь поесть! 

Поставила старая мышь лисе какие-то корешки да кусочки рыбки. 

Рассердилась лиса на мышей: 

— Что это вы мне даете? Дайте побольше, или я вас всех съем. 

«Какая нехорошая гостья»,-подумала старая мышь и вспомнила ворона. 

— Иди домой, у нас нет больше пищи для тебя! Дали мыши лисе гостинец: полную нарту травы. Идет лиса домой, а нарта все легче да легче становится. Вот и яранга близко, дети бегут встречать. Не выдержала лиса, оглянулась, — на нарте только трава, как и была. 

Вот опять ворон думает: «Куда мне идти? Пойду в тундру, может, что найду?» Идет он по тундре, видит — стоит одинокая землянка. Стал он смотреть через дымник. А в землянке много жирных молодых оленей, и пасет их женщина. Выбрал ворон олененка поменьше и плюнул на него. Подох олененок. Выбросила его женщина в тундру. Подобрал его ворон, положил на нарту и потащил домой. Идет, не оглядывается. Подошел к дому, а вместо маленького олененка — лежит на нартах большой жирный олень. 
Бежит лиса мимо, спрашивает: 

— Где достал столько мяса? 

— Столько раз ты портила мне охоту! — говорит ворон. — Не скажу. Лучше я дам тебе мяса! 

— Нет, я не хочу мяса, я хочу сама принести оленя. Ворон рассказал, что надо сделать. Побежала лиса. 

Нашла землянку. Выбрала самого большого и жирного оленя и плюнула на него. Подох олень. 

— Отчего это олени пропадать стали? — сказала хозяйка и выбросила оленя. 

Лиса навалила оленя себе на спину, а встать не может. Закричала она: 

— Эй, хозяйка, иди помоги! 

Вышла женщина с большой палкой и давай бить лису по носу да по хребту, только кровь ручьями потекла. Потом помогла поднять оленя, и пошла лиса домой. 

Идет по тундре, а ноша все легче да легче становится. Подошла она к своей яранге, а вместо большого жирного оленя — маленький, костлявый, дохлый олененок. Села Лиса возле яранги и начала плакать. 

Ворон и нерпа 

Жил старый шаман-ворон на Чукотке, была у него старая глупая жена — чайка. Ворон велел чайке: 

— Иди, приведи нерпу! А чайка привела утку. 

— Нет, не надо! Мне надо нерпу, а ты привела утку. 

Опять чайка пошла за нерпой и по дороге забыла, зачем ее послал ворон, и привела всех уток, которые жили в тундре. 

— Нерпу, нерпу! — закричал ворон. Привела чайка нерпу. 

Ворон сказал нерпе: 

— Я хочу жениться, посватай за меня девушку! 

Пошла нерпа к яранге, где было пять девушек. Подходит к яранге, села на нарты и стала ногти обрезать. 

Увидела ее одна из девушек и сказала отцу: 

— Отец, там на улице нерпа сидит и ногти ножом обрезает. 

«Сватать дочерей пришла», — подумал старик и сказал дочери: — Позови ее сюда! 

Спрашивает старик: 

— Зачем пришла? 

— Меня послал ворон за девушкой, которая захочет пойти за него. 

— Вы слышите, дочки? 

— Да, отец, слышим, только не бывать тому! 

Пошла нерпа туда, где было четыре девушки. Приходит, села отдохнуть, увидели ее девушки и сказали отцу. 

— Позовите ее сюда,- говорит отец. 

— Зачем пришла? 

— Меня ворон прислал за девушкой! 

— Вы слышите, дочки? 

— Слышим отец, да не пойдем, у него ноги коротки! 

Пошла нерпа дальше, туда, где было три девушки. Увидела ее одна и сказала отцу: 

— Там нерпа на нартах сидит, ногти обрезает. 

— Позвать ее сюда. 

Пришла нерпа в ярангу. Старик спрашивает: — Зачем пришла? — Меня ворон прислал за девушкой. 

— Вы слышите, дочки мои? 

— Да, слышим, отец, только не бывать этому, он старый и слепой. 

Пошла нерпа туда, где было две девушки. Увидела ее одна и сказала отцу. 

— Позвать ее сюда! — говорит отец. Приходит нерпа, старик спрашивает: 

— Зачем пришла? 

— Меня ворон прислал за девушкой! 

— Вы слышите, дочки? 

— Да, слышим, не бывать этому, он слабый и дряхлый! 

Настала ночь, устала нерпа, не могла идти дальше и уснула в яранге. Когда жирник стал гаснуть, одна из 
девушек подкралась с ножом, разрезала шкуру нерпы, а другая стала наматывать жир со спины нерпы на лучинку… Ушла нерпа из яранги. 

Рассердился ворон на нерпу и велел ей идти подальше в тундру, к старику, у которого была всего одна дочь, да прежде, чем заходить в ярангу, пусть принесет дров с ближней сопки, а потом сватает девушку. 

Едва доползла нерпа до той яранги. Увидела ее девушка и сказала отцу. Позвали нерпу в ярангу, дали ей чаю и мяса, и спросил старик: 

— Куда ты идешь? 

— Послал меня ворон твою дочь сватать. 

— Ты слышишь, дочка? 

— Слышу, отец, только я скорее пойду за свата, чем за старого ворона. 

Как только девушка сказала, что согласна быть женой нерпы, — с нерпы упала до пояса шкура, и перед стариком и девушкой оказался человек. 

— Хорошо, — говорит старик, — если хочешь стать мужем моей дочери, пригони все мое стадо сюда. Никто еще из моих пастухов не мог этого сделать. 

Пополз молодец в тундру загонять оленей. Девушка дала ему сухую оленью шкуру, велела надеть вожаку на рога, сесть на него и гнать стадо к яранге. 

Еще солнце не взошло из-за сопок, как молодец уже пригнал оленей к яранге. 

— Теперь привези мне полные нарты дров вон из-за той горы, — говорит отец. 

Пополз молодец с нартой в сопки, едва ластами шевелит. 

А девушка опять научила молодца: «За сопкой человеческая голова с горящими глазами, как только она набросится на тебя, кинь в нее горсть земли, да смотри, не промахнись!» Много сухих дров привез молодец. 

Ночью молодец нечаянно задел своим нерпичьим хвостом девушку, и она зачала ребенка. 
На утро старик сказал жениху: 

— Иди домой, возьми мою дочь и половину оленей! 

…А чайка с вороном тем временем чуть не умерли с голоду. Обрадовались они, когда увидели нерпу с девушкой и стадом оленей. 

— Скорей, скорей давай мне есть! — закричал ворон нерпе. 

Пошел нерпа-молодец, убил самого, жирного оленя. Девушка наварила много мяса и все угощала ворона, а ворон ел да хвалил молодца, что он ему сосватал такую красивую девушку. 

Навалились ворон и чайка на мясо и к утру сдохли. 

Как только не стало шамана, нерпа совсем стал человеком. Тогда девушка сказала ему: 

— Давай жить хорошо! 

И зажили вместе. Было у них большое стадо оленей и много детей. 

Кутвирит 

Приплыли байдары из Чаплино в Альхатвам охотиться на морского зверя. Потом они уплыли обратно, только одна семья осталась у чукчей, которые эскимосам дали одежду и пищу. 

Вот однажды зимой ребятишки играли на улице в оленя. Эскимосский мальчик был оленем — он держал над головой оленьи рога и быстро бегал по онету, а остальные кидали на рога аркан. Маленький брат Кутвирита не попал на рога. Кольцо больно ударило эскимосского мальчика, и он расплакался и сказал: 

— Подожди, вот осенью придет мой дядя из Чаплино — он убьет твоего брата Кутвирита! 

В это время Кутвирит был на улице и все слышал. На другой день он отвел эскимосского мальчика в сторону и стал спрашивать: 

— Скажи, что ты вчера сказал моему братишке? 

— Я не помню! — сказал мальчик. 

— Какой дядя сюда придет? 

— Никакой. 

— Я тебе дам белую кухлянку и белые штаны. 

— Не знаю я никакого дядю. 

— Я на днях объезжал двух красивых маленьких оленей в маленькой нарте. — Видел. 

— Понравились? — Очень. 

— Ну, вот, они будут твоими, если ты скажешь, кто и зачем приедет сюда. 

— А ты меня не обманешь? 

— Кутвирит еще никого не обманывал. 

— Дядя-богатырь приедет в конце лета, он будет с тобой бороться, и ты больше не будешь сильным. Дядя не любит других сильных, он не хочет, чтобы еще кто-нибудь был сильным. 

Кутвирит подарил мальчику оленей и белую одежду. 

Кутвирит был молод, ему стыдно было готовиться к встрече богатыря. Он втайне от всех носил большие камни на высокие сопки и оттуда спускался с ними, и с каждым днем становился крепче. 

Потом и отец его услышал, что эскимосский богатырь . приедет бороться с Кутвиритом. Отец и дядя стали думать, что делать. Дядя велел не давать Кутвириту спать и заставлять его работать и работать. Отец говорил, что лучше нагружать его тяжестями и гонять на сопки. А чтобы он не обманул, надо проверять: следить за ним и на сопке и снизу. 

Когда весной олени пошли в тундру, Кутвирит пошел с табуном. Табун ушел от яранги на два дня ходу. Кутвирит захотел идти домой, унести мясо. Дядя отпустил также одного молодого пастуха, заколол оленя, разрубил пополам. 

Взяли они по половине туши на плечи и пошли. Но как только табун скрылся из глаз, Кутвирит сказал: 
— Слушай, друг, давай мне твою половину и сам садись на плечи, да помалкивай об этом! 

Сел парень Кутвириту на плечи, поверх оленя, и Кутвирит понесся по тундре, как ветер. Пастух сперва дремал, а потом и заснул. 

Когда стало видно стойбище, Кутвирит разбудил товарища, и они пришли домой до заката солнца. Отец спросил, где находится табун, и не мог поверить, что сын пробежал это расстояние за один день. Пошел Кутвирит обратно, и как только скрылось из глаз стойбище, Кутвирит опять посадил товарища на плечи и понесся, и опять пастух спал на его плечах. Лишь невдалеке от табуна Кутвирит разбудил его, и они пришли вместе в табун. Дядя не поверил, что они уже сходили домой. Но где же олень? И на Кутвирите новая обувь! 
Вот прошло время, скоро будет полнолуние, и табун двигается домой. 

Приехал на байдаре эскимосский богатырь, привез моржовые, лахтачьи шкуры и много разных ремней. Не зашел богатырь ни в одну ярангу, а поставил свою. 

Вот пришел табун. Кутвирит спросил отца: 

— Он ко мне, кажется, пришел? 

— Да, к тебе! Видел я его, лучше и не связываться с ним. Говорил я тебе, оставайся со мной, так захотел в табун. 

— Калюким минкри! Теперь ничего не поделаешь,- сказал сын. 

Смотрит эскимосский богатырь — где же силач Кутвирит? 

Показали ему, и он сказал: 

— Э-е, э-е! Я, кажется, совсем зря пришел. Подошел Кутвирит, спросил: 

— Ты ко мне пришел? 

— Да, — лениво ответил богатырь, — к тебе и на праздник. 

Надел эскимосский богатырь торбаза и штаны из нерпичьей шкуры, а Кутвирит — камусные штаны и торбаза. Вышли они в большой круг, и вот пальцы Кутвирита оставляют на теле эскимоса следы, как от ножа. Взмахнул эскимос ногой, хотел ударить Кутвирита в грудь, а Кутвирит как ударит его в подошву — и эскимос далеко отлетел кувырком. Сел он там и подозвал Кутвирита: 

— Иди сядь со мной. Я не могу к тебе подойти — у меня сломалась нога. Ты сильнее меня! 
Я десять дней качал на руках кость нижней челюсти кита, но ты моложе и сильнее. Оставляю тебе мои моржовые, лахтачьи шкуры и ремни в подарок. 

— Я тебе нагружу полную байдару мяса и оленьих шкур и сам буду грести на байдаре до Анадыря, — сказал Кутвирит. 

Прошло много-много лет. Потомки Кутвирита собрались на Пикульнейское озеро близ Майно-Пыльгино. Сюда как-то принес Кутвирит камень с далеких сопок, и положил на пути, и сказал: 
— Пусть люди помнят, что был когда-то Кутвирит. И вот народился опять в тундре богатырь Аль-аль, и люди говорили: он силен, как Кутвирит. Он ездил по всей тундре — боролся в Олюторке, боролся в Анадыре, боролся в Пол-пол, и все говорили: «Аль-аль силен, как Кутвирит». 

Но богатырь Аль-аль не хотел чужого имени, и созвал людей тундры и потомков Кутвирита, и хотел бросить камень в озеро и утопить с ним имя Кутвирита. Но он только приподнял камень с земли до колена. И тут силы богатыря Аль-аль иссякли, и камень упал на прежнее место. С тех порАль-аль не назывался богатырем, и его никто уже не сравнивал с Кутвиритом. 

Леший 

Поехали на оленях два брата охотиться. 

Старший брат был дурак, а младший — умный. Подъехали они к реке, дурак вынул нож и разрезал у оленя камусы на ногах, поднял повыше, чтобы не замочить камус и не испортить. Зашатался олень и издох. Охотились братья долго, поели всех оленей. 

Пошёл младший брат в тундру, а старший и говорит себе: «Приедет брат с охоты, а ему и поесть нечего». 

Отрезал дурак у себя одну ягодицу и начал жарить. Пришла на запах лешачиха, хотела съесть дурака, а дурак как кинется на неё и давай гонять по тундре. Гонял-гонял её, упала лешачиха, испустила дух и вывернулась наизнанку, что было внутри, стало снаружи, а что было снаружи, то стало внутри. Засыпал её дурак камнями, а на голову вместо малахая надел олений желудок. Приходит младший брат с охоты, угощает его дурак мясом. Младший говорит: 

— Я не хочу, ешь сам! 

Пошли братья домой, у младшего брата след прямой, как стрела, а у старшего — всё кругами да петлями. 

Приходят домой. Рассказал дурак, что убил лешачиху. 

Мать остерегает: 

— Не говори при детях! 

Послал дурак двух младших своих сыновей к сестре отнести мясо. 

Приходят ребята к тётке. А у тётки муж — леший. Маленький говорит: 

— Наш отец убил лешачиху в тундре! 

Одёрнула тетка племянника, да поздно. Рассердился леший, забрал у ребят ножи и копья. 

— Завтра, когда пойдёте домой, скажите мне! Ночью леший спрятал кухлянку жены. Наутро тётка не могла проводить племянников, не могла найти своей кухлянки. 

Пошли дети домой. Леший отвязал собаку-медведя и сказал ей: 

— Разорви их! 

— Нет,- отказывается собака-медведь, — я не пойду, они убьют меня! 

— Я отобрал у них ножи и копья. 

Вернулась собака-медведь, вся морда в крови. Леший не велел жене и дочери кормить собаку: «Я сам её теперь буду кормить». Пошёл леший к могиле лешачихи, раскидал камни, принёс домой, положил возле собаки-медведя и не велел жене и дочери ходить туда. 

Приходят двое старших детей дурака, приносят тётке мясо, спрашивают о своих братьях. Леший спрашивает о своей сестре. Испугалась тётка, дернула племянников за кухлянку. Отвечают дети: 

— Ничего мы не видали и не слыхали. 

Наутро тётка хотела проводить детей, да опять не нашла своей одежды, и пошли дети одни. Спустил леший на них собаку-медведя. Вернулась собака — опять морда в крови. 

Сделал дурак копьё из китового ребра, а голову кита под мышку взял и пошёл к сестре. 

— Здравствуй, — говорит леший дураку. — Зачем пришёл? 

— Да у нас дома не осталось ни ножа, ни копья. Давай наши ножи, которые ты отобрал у моих ребят. 

— Ладно, завтра отдам! Это ты убил мою сестру? — спросил леший дурака. 

Хохочет дурак. Жена лешего ему знаки подаёт, а он хохочет. 

Наутро пошёл дурак за сопку и кричит оттуда: 

— Эй! Спускай своего медведя-собаку, пусть она и меня разорвёт! 

Спустил леший собаку, а она не идёт. 

— Он убьёт меня, хозяин! 

— У него в яранге нет ни одного ножа, ни одного копья! 

Вернулась собака с полдороги, а хозяин её опять посылает: 

— Иди разорви дурака! 

Подбежала собака к дураку. Ударил её дурак головой кита и убил. Распорол живот копьём, а там его дети. Поднимает дурак детей, а они в его руках оживают. 

Приводит детей дурак и просит у матери оленье ребро, стряхнуть снег с одежды. 

Мать ругается: 

— Сам возьми! 

— Дай сюда, мать, много рёбер. 

— Почему тебя леший не убил? Пускай бы убил тебя вместо детей! — кричит старуха. 

— Не надо так говорить! — Показывает дурак матери.- Вот мои дети! 

И обрадовались старики внукам. 

Вышла жена лешего на двор, увидела лешачиху, вывернула её на правую сторону, и та ожила. Рассказала жена лешего, что случилось и как леший убил всех её племянников. Заплакала лешачиха. 

Приходит леший домой, услышал плач сестры и спросил: 

— Кто же тебя оживил? 

— Твоя добрая жена. Зачем ты убил детей? Лучше бы мне никогда не жить на свете. 

И лешачиха стала хорошей, и никогда больше никому не пакостила. 

Старик и тюлень 

Пошёл однажды старик на берег искать пищу, увидел тюленя, взял на руки и понёс домой. Увидела старуха и сказала старику: 

— Что с ним делать, убить? 

— Детей у нас нет, пускай живёт! — говорит старик. 

Так и остался тюлень жить. Вырос тюлень и как-то говорит старикам: 

— Я пойду в соседнее стойбище, жениться. Пошёл, тюлень еле-еле, а когда люди не смотрели на него, то быстро-быстро. Вот дошёл тюлень до стойбища, подошёл к старику, который строгал дерево кривым ножом. 

— Это ты тот старик, который всё время строгает дерево? Мне надо с тобой поговорить! 

Зашли они в ярангу чай пить. Лежит тюлень в пологе, а женщины разрезали ему шею, навертели на палочки жир и зажгли свет. 

Старик сказал: 

— Ты пришёл по женщину. Зачем ты подошёл сзади, почему не спереди? Вот теперь я не дам женщину. 
Пошёл тюлень дальше. Приходит во второе стойбище к старику, у которого одна дочь дома сидит, а другая дочь пастушит. Попили они чаю, говорит тюлень старику: 
— Ну, я пойду в стадо, буду пастушить, дайте нарту. Куда завтра гнать стадо? 

— Живи с нами, стадо далеко, пастбище на сопке. 

— Нет, я пойду. 

— Надень тёплую одежу. 

— Не надо, я и так не замерзну! 

Пошёл тюлень к выходу и никак не может перелезть через порог. Подошла тут девушка и помогла ему подняться. Взял тюлень нарту и пошёл в тундру. Как только скрылись из виду яранги, тюлень быстро перевалил через сопку и пришёл в табун. Испугалась его девушка, но виду не подала, а сказала: 

— Здравствуй! 

— Ага. Надо поймать оленей. Я притащил нарту, чтобы ты могла уехать домой. 

— А ты умеешь стеречь оленей? 

Долго лозил оленей тюлень на виду у девушки и всё никак не мог заарканить, а как девушка отвернулась — тюлень сразу поймал оленей, запряг в нарту и отправил девушку домой. 

Утром чуть свет гонит тюлень стадо оленей к стойбищу. Старик спрашивает: 

— Что это там такое в тундре? 

— Да это наше стадо тюлень гонит! 

Удивился старик. 

Зашел тюлень в ярангу и говорит: 

— Ну вот, теперь я буду одеваться, дайте мне кухлянку, штаны меховые, чижи и торбаза. 

Снял с себя тюлень свою шкуру вместе с жиром и подал девушке: 

— Из шкуры сшейте торбаза, а жир годится для освещения. 

Оделся тюлень в мужскую одежду — стал молодцом. 

Взглянул старик на молодца и сказал: 

— Выбирай себе жену из моих дочерей, я дам тебе половину оленей и ярангу. 

Взял молодец девушку-пастушку в жёны и увёз к старикам на берег моря и стал жить со стариками как сын. 

Эмемкут 

Далеко в тундре жил Эмемкут со своим младшим братом. Задумали братья жениться, а невест нет. Думали-думали и придумали. Взяли да и спрятали они реку на высокой, высокой сопке и стали ждать. Вот сидят они день, сидят два — никого нет, а на третий день увидали они — кто-то подходит. Всё ближе, ближе, и увидели братья двух девушек — это были две кабарги. Сказал Эмемкут брату: — Отпусти воду! 

Отпустил младший брат воду, заблестела она на Солнце. Увидели воду девушки, кинулись к сопке, а когда добежали, то струя воды стала совсем тонкой, а потом только кап-кап-кап! — девушки не могли зачерпнуть и пригоршни воды. Посмотрели они на сопку. Старшая сестра сказала: 

— Пойдём отсюда скорее, мне страшно здесь! А младшая говорит: 

— Я пить хочу. Там, наверное, горное озеро! 

— Пойдём, пойдём отсюда! — сказала старшая и потащила сестру за руку. Вырвала руку младшая 
сестра и крикнула: 

— Не ходи, стой здесь, я одна поднимусь на сопку! 

Но старшая сестра побоялась пустить сестру и пошла за ней. И вот увидели они воду. Бросились к воде сёстры и стали жадно пить. Подкрались к ним братья и поймали их.  

Испугались девушки, просят отпустить их домой. Братья и слушать не хотят. Взмолилась старшая сестра: 

— Во имя вашего братства, отпустите мою младшую сестру, а меня оставьте в неволе! 

— Отпусти девушку! — сказал старший брат. — Ты забыл закон, что старший брат женится раньше младшего! 

Отпустил девушку младший брат. 

Живёт девушка-кабарга в яранге Эмемкута, варит чай, мясо и шьёт из шкур одежду мужу, деверю и маленькому сыну. 

Однажды зимой братья возвращались с охоты, видят — женщина-мышь идёт по тундре, в длинной дырявой кухлянке, заплетается, спотыкается. 

— Кто возьмёт меня на нарту, того я женой буду! — говорит женщина. 

— Нет, — отвечает младший брат, — не люблю я женщин, вот мой брат любит. 

— Эмемкут! Эмемкут! — говорит Мышь. — Возьми меня на нарту, я твоей женой буду! 

И зажили с тех пор две жены у Эмемкута в яранге. 

Стала Мышь обижать Кабаргу и её сына. Стала Мышь щипать шерсть в пологе, дыры делать в яранге, а Эмемкуту говорит, что всё это делает старшая жена и её сын. Стал Эмемкут сердиться на Кабаргу. Заставил 
Эмемкут старшую жену починить весь шатёр и выбить из шкур выщипанную шерсть. 

Перестала любить мужа Кабарга, но всё молчала, думая, что увидит Эмемкут свою несправедливость. 

Пошли братья играть шерстяным мячом и позвали женщин. Говорит Мышь Кабарге: 

— Ты устала, сходи-ка поиграй, а я приготовлю ужин. 

Удивилась ласковым словам Кабарга, не поверила Мыши, но побоялась мужа и пошла играть. А Мышь тем временем схватила мешочек с рукодельем старшей жены, вытащила оттуда шкурки росомахи, заткнула их под шатёр, вытряхнула костяные иголки и жильные нитки, а сумку бросила к порогу. 

Вернулись братья и Кабарга в шатёр. Спросила старшая жена младшую: 

— Почему мой мешочек лежит пустой на полу? Собрала старшая жена нитки, иголки и спросила у Мыши: 

— Где же шкурки? 

Подняла Мышь полог и сказала: — А что это под шатром? Рассердился Эмемкут и закричал: 

— Давайте поскорее есть! 

— Чай я сварила, — говорит Мышь, — а мясо не нашла. Его, наверно, спрятала Кабарга, я каждую ночь слышу, как она с сыном потихоньку ест! 

Кинулся Эмемкут искать мясо и нашёл его в спальном мешке старшей жены. Ещё больше рассердился Эмемкут и прогнал её с ребёнком из шатра. 

— Эмемкут, Эмемкут! — говорит Кабарга, — хоть сына пожалей, оставь его под шатром, посмотри, какая темная ночь, какой сильный ветер, какой льёт дождь! 

Выбросила Мышь из яранги три маленькие шкурки и закрыла вход. 

Сделала Кабарга из трёх шкурок маленькую ярангу для сына. А сама легла возле на мокрую землю и обняла сына. Нечем было кормить сына, Кабарга целыми днями искала в тундре коренья и молодые побеги, а сын всё плакал и просил есть. 

Нашел Эмемкут кита на берегу моря, и стало у него много пищи. Тогда Кабарга послала сына к отцу поесть горячего мяса. Пришёл сын к отцу. Сидит Мышь возле котла с мясом. Подозвала она мальчика к себе и спросила: 

— Хочешь горячего мяса? 

И когда мальчик протянул руки к мясу, Мышь надела на них горячую горловину кита. Закричал мальчик от боли, никак не может снять, а Эмемкут и не смотрит на него. Убежал ребёнок к матери. 

Всю ночь мать шила сыну одежду, как у горного барана — пришила копытца, рожки — и стал мальчик горным бараном, и ушли мать с сыном на вершину высокой сопки. 

Вышел Эмемкут из шатра, схватил лук и пустил стрелу. Упала стрела возле маленького барана. Схватила мать сына и побежала что есть духу. Бежала она целый день, устала. Плакал сын, просил есть. Вечером увидела мать невдалеке огонёк и пошла на него. Посадила сына на плечи. 

Подходит она к землянке. Сидит старуха возле очага и дремлет. Увидела она мать с ребёнком: 

— Пришла! — Ага! 

Положила старуха ребёнка в полог, а матери дала поесть. Наутро Кабарга спрашивает старуху: 

— Есть ли здесь поблизости кто-нибудь? 

— Есть, Волк с сестрой. Один день ходьбы отсюда! Отдохнула Кабарга и пошла дальше, а сына отдала старухе. Приходит она в ярангу Волка. Сидит сестра волка, шьёт кухлянку. Увидела женщину и сказала: 

— Вот хорошо, что пришла, а то мне некогда мясо варить, скоро брат с охоты придёт! 

Обрадовалась Кабарга, схватила посуду, сбегала по воду, развела костёр, подвесила котёл с мясом над огнём, чайник налила. Выглянула из яранги сестра Волка и сказала: 

— Прячься, брат идёт! 

Спряталась Кабарга за полог, укрылась кухлянкой. 

Пришёл Волк, сбросил с плеч убитого дикого оленя и стал переодеваться. Снял с себя мокрую одежду и пошёл за полог искать сухую. Взял с головы Кабарги кухлянку, увидел её и сказал; 

— Жило нас в яранге двое, а теперь будем жить втроём! 

И зажили они — все вместе. 

…Подрос мальчик, сделала ему старуха лук и стрелы, и стал он ходить на охоту всё дальше и дальше от яранги. Сперва приносил он домой птиц и мелких зверей, а чем дальше от яранги отходил, тем больше приносил добычи. Однажды убил он на сойке большого оленя, прибежал домой, взял нарту и побежал за мясом. Вышла старуха из землянки и крикнула вслед ему: 

— Не ходи, мальчик, в тундру на ночь. Завтра принесёшь мясо! 

Но он даже не оглянулся. 

Только поднялся охотник на сопку и положил на нарту мясо, как началась пурга. Покрыло всю землю снегом, и мальчик не видел знакомые вершины сопок, по которым мог найти свою ярангу. Настала ночь, пурга не утихала, мальчик, едва держась за нарту, пошёл на огонек. Шёл-шёл —наткнулся на ярангу, из дымохода которой летели искры. 

Заходит он в ярангу, а там — двое мужчин и женщина. 

— Пришёл! — Сказали хозяева. — Ага, — ответил им гость. 

— Садись с нами чай пить, поедим вместе. 

— Берите, варите моего оленя! — сказал мальчик. Наварила женщина мяса, наелись все досыта. 

— Ну, — сказал один из мужчин мальчику, — хорошо ты нас угостил. Может быть, ты нам 
расскажешь сказку, чтобы поскорее ночь прошла. 

— Ладно, расскажу я вам сказку моей матери. В тундре жили два брата, настала им пора жениться, а невест нет. Спрятали братья реку на высокую сопку… 

Слушают хозяева гостя, не спускают с него глаз. 

— Прибежали две козочки жажду утолить, поймали их братья. Взмолилась старшая сестра и сказала старшему брату Эмемкуту… 

— А ведь это про нас, брат! — шепнул младший хозяин. 

— Молчи, молчи! — говорит ему старший. 

— «Отпусти мою младшую сестру во имя вашего братства», — сказала ему козочка. Отпустили на волю младшую, а старшую взяли в полог. Была козочка мужу хорошей женой, сыну — доброй матерью, а деверю — заботливой сестрой. 

— Правда, правда! — шепчет младший брат старшему хозяину. 

— Молчи, не мешай слушать! 

— Однажды братья повстречали в тундре неряху-оборваху, и стала она второй женой Эмемкута. Задумала неряха-оборваха погубить старшую жену с ребёнком, и стала младшая жена лить мужу на сердце горечь. 

Тут Мышь подняла занавеску полога и погасила жирник. 

— Скорей зажги свет! — приказал старший. 

— Жира нет, пора спать! 

— Неси поскорее нерпичьего жира и зажги свет! — сказал старший. 

И жеищина зажгла свет и закрыла глаза, уши и сердце. 

Рассказывает дальше мальчик: 

— Не видит муж, как младшая жена портит шатёр, а старшая чинит его по ночам, пока младшая в это время греется под боком у мужа. Не видит муж, как младшая жена выбросила его жену и ребёнка в тёмную ночь, не видел он, как младшая жена надела на руки его сына горячую горловину кита. 

Тут мальчик вытянул руки. Мужчины увидели ожоги на его руках. Старший упал мальчику в ноги и сказал: 

— Пойдём, пойдём скорее отсюда к твоей матери! — и стал одеваться. 

Тут Мышь засмеялась: 

— Куда ты пойдёшь в пургу? За сказкой? 

Тогда муж прогнал её. 

И братья с мальчиком пошли в тундру искать ярангу Волка. Вот подошли они к землянке. Увидел мальчик старуху и сказал мужчинам: 

— Отец и дядя, идите дальше искать без меня мою мать, а я нужен моей бабушке. 

Пришли братья в ярангу Волка. Сестра Волка говорит невестке: 

— Сестра, вари чай и мясо, гости пришли! Молчит и не двигается Кабарга. 

Тогда сестра Волка сказала: 

— Сестра, ты забыла закон тундры, гостеприимство? 

— Это не гости к нам пришли, а враги, — отвечает Кабарга. — Эмемкут пришёл со своим братом! 

Брат Эмемкута в это время сказал сестре Волка. — Хочешь быть моей женой? 

— Хочу, — отвечала она. 

— Так я приду за тобой? 

— Хорошо, я буду ждать. 

Эмемкут долго уговаривал жену забыть всё и вернуться в свою ярангу. 

— Уйди с глаз, не хочу я тебя видеть! 

Пошли братья на высокую сопку, увидели они, что идёт Волк домой с хорошей добычей. Натянули братья тетивы 
у луков, пустили две стрелы и убили Волка. 

Ждут женщины Волка домой, ждали день, ждали два, а на третий день заплакали. Сестра Волка сказала: 

— Никогда ещё брат мой не покидал ярангу на три дня. 

А Кабарга сказала: 

— Его убил Эмемкут, мой муж! 

Пришли братья за женщинами. Сестра Волка с радостью поехала, а Кабарга долго боролась с мужем, пока 
была сила. А потом Эмемкут схватил её на руки и увёз домой. 

Заехали они за сыном, но он сказал родителям: — Я не оставлю бабушку, так же как и она меня не оставила. 

Заплакала Кабарга, а сын сказал: 

— Мать, я приеду к тебе тогда, когда бабушке не нужна будет моя помощь. 
Всё.